Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

– А давайте, шеф, я ему все-таки «вжик» сделаю! – внес не очень свежее предложение Ахмед.

– Не надо меня «вжик»! – Касым весь сжался, глазки его забегали.

– Действительно, Ахмед, ты уже порядком достал со своим «вжик»! Придумал бы лучше, как вернуть ему память.

– А мне запретили думать. – Ахмед поиграл желваками. Ему было совершенно неясно, с чего главарь так вцепился в какого-то презренного борова.

– Обиделся, значит. Не дали мальчику сабелькой помахать, так, что ли?

– Не так!

– Ну-ну, – засопел Махсум, словно бык на изготовке.

– Чего? – уставился на него Касым.

– Место, говорю, освободилось. Сам видел: «вжик» – и готово. Пойдешь к нам разбойником?

– Я не знаю, – замялся Касым, запахивая халат. Ему вдруг почему-то стало очень зябко и совсем неуютно, гораздо неуютнее, чем было до того.

– Так «да» или «нет»? А то смотри, Ахмед вон как глазами-то сверкает.

– Да, да, я согласен! – выкрикнул Касым, подползая на коленях к трону.

– Вот и ладушки. Ахмед, вот наш новый товарищ. Встань, Касым!

Толстяк, озираясь по сторонам, поднялся с пола. Разбойники, весело гомоня, окружили своего нового товарища и принялись хлопать его по плечам. Касым лишь глуповато улыбался, вертя головой. Ахмед, протолкавшись к новенькому, ограничился сухим пожатием вялой, влажной руки Касыма и вымученной улыбкой, после чего незаметно и брезгливо отер ладонь о тряпицу.

– Потный боров, ну, погоди у меня! – прорычал он сквозь зубы, отходя в сторону. За что он его так невзлюбил с первого взгляда, не знал даже сам Ахмед.

Тем временем разбойники засыпали Касыма вопросами.

– А кошельки воровать ты можешь?

– Нет, – крутил головой Касым.

– А может саблей? Вот так!

– Нет, – смущенно бормотал Касым.

– А кинжалом? Кинжалом можешь?

– И кинжалом не могу, – разводил руками Касым.

– Ничего, научишься! Абдулла быстро научился, – подбодрил толстяка Ахмед, хитро прищурившись.

– Правда? – сглотнул Касым.

– Правда, правда. У него самого спроси.

– Х-хорошо, – кивнул Касым, пытаясь унять дрожь в ногах. – Но зато я могу на дутаре! – быстро сказал он, сменив тему разговора, подхватил свой инструмент с подушек у двери пещеры и ударил по струнам.

Через пару минут рыдали все без исключения, включая духа пещеры.