Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

Айгуль ворвалась на верхнюю веранду дома, когда Али-баба с матерью только приготовились вкусить крупных мантов, посыпанных мелко нарезанной зеленью и политых кефиром. Отменно приготовленные умелой, как оказалось, рукой Марджины, манты источали непередаваемо нежный и аппетитный луково-мясной аромат, будоражащий обоняние и возбуждающий аппетит до нетерпеливого ворчания желудков. Изнывающий от голода Али-баба, не в силах преодолеть мук ожидания, схватил горячую манту и впился в нее зубами. Юноше, конечно, было неудобно за свою несдержанность, но Марджина, спустившаяся в дом заварить чай, быстро наверстает упущенное, когда вернется.

Однако вместо Марджины на веранде появилась встрепанная Айгуль. Беременной серной взлетев по лестнице, она сходу набросилась на ничего не понимающего Али-бабу.

– Али-баба, гнусный ты проходимец, отвечай немедленно: где мой муж? Его нет уже целый день!

Глаза женщины горели, спутанные жирные волосы торчали из-под платка в разные стороны, а пальцы, унизанные дорогими перстнями, угрожающе сжимались.

Али-баба, недовольный тем, что его оторвали от еды, утер губы тряпкой и снизу вверх взглянул на невестку.

– Э, глупая женщина, почему ты спрашиваешь про Касыма у меня, когда живешь с ним ты?

– Это я-то глупая? Я? – задохнулась Айгуль от возмущения.

– Не кричи, прошу тебя, а то у мантов ушки свернутся, – поморщился Али-баба. – Откуда мне знать, где шляется твой драгоценный супруг.

– Но ведь именно ты подговорил его пойти в пещеру, будь она трижды проклята! – не унималась Айгуль.

– Ох, я несчастная-а! И где мой дорогой Касымчи-ик? Куда же ты пропа-а-ал? – взялась причитать она, раскачиваясь и дергая себя за волосы.

– Кончай концерт, женщина. – Али-бабу нисколько не проняло сольное выступление невестки. К подобным истерикам он давно уже привык. – А чтобы тебе было понятно, так я объясню сразу: твой Касым приперся ко мне и, угрожая всеми возможными карами, на которые только хватило у него фантазии, потребовал все рассказать ему.

Что мне оставалось делать, по-твоему?

– Ах, я горемычная-а!

– Кончай, говорю!

– Не кончу! Верни мне моего дорогого Касыма.

– Разве я брал его у тебя? – решил отшутиться Али-баба.

– Верни!

– Вот же привязалась, мочи нет! – Али-баба нервно дернул подбородком. – Тебе же арабским языком объясняют: не знаю я, где твой Касым! Не знаю, и все тут.

– Ах так?

– Да, так! И дай мне, наконец, спокойно пообедать.