Али баба и тридцать девять плюс один разбойник

До каравана никому из разбойников не было совершенно никакого дела.

Один из разбойников, самый молодой и безбородый, честно пытался вразумить своих подельников, но его никто не слушал. Молодой, словно ошалелый, носился туда-сюда, ругался, уговаривал, подстегивал разбойников никому в караване неизвестными резкими словами, пытался расшевелить тех, кто решил вдруг вздремнуть, и топтал куличики горе-строителей, но никто на него не реагировал.

Охрана каравана в молчаливом недоумении опустила оружие, переглядываясь и пожимая плечами.

Некоторые из них начинали к чему-то принюхиваться, ведь разбойники появились с наветренной стороны, и очередной порыв горячего ветра донес до обоняния путешественников запахи, незнакомые правоверному мусульманину. Однако праведниками в караване оказались далеко не все.

– Да ведь они пьяны! – воскликнул один из торговцев, поводя носом.

– Что? Как? – не поверил владелец каравана. – Это невозможно!

– Да вы посмотрите на их рожи! Они красные, как… как задница павиана.

Видать, разморило на солнышке! – захохотал охранник, стоявший впереди всех.

– Никогда не видел павиана, – честно признался хозяин каравана. – Но, по-моему, очень похоже.

– Как же похоже, когда вы его даже не видели, почтеннейший Рахимбай? – усмехнулся торговец.

– Да какая разница! – лишь отмахнулся караван-баши. – Главное, они сегодня не будут на нас нападать.

– Вы ошибаетесь, – не согласился с ним другой торговец – толстый, вечно потеющий Абдулла. – Мне кажется, вон тот странный молодой человек пытается идти в нашу сторону.

Тот, кого назвали молодым человеком, действительно приближался к каравану, волоча за собой по песку саблю, ставшую почему-то неимоверно тяжелой. Махсум тяжело дышал, из его распахнутого рта свешивался язык, остекленевшие глаза смотрели в одну точку, а его самого нещадно водило из стороны в сторону. Кончик его сабли оставляла на песке причудливые зигзаги.

– Эй вы, проклятые торгаши! – заплетающимся языком пробормотал Махсум.

– Оставьте шмотки и мотайте отсюда подобру-поздорову – мы вас не тронем!

– Я что-то не понял, – Рахимбай повернул голову к Абдулле, обмахивающемуся свободно свисавшим концом чалмы, и удивленно вскинул редкие брови, – это он нам?

– Этот презренный нахал, возомнивший себя разбойником, пытается оскорбить нас, – следом за Рахимбаем возмутился Абдулла. – Эй, охрана! – махнул он рукой. – Наставьте наглеца на путь истины. Только недолго, нам пора двигаться дальше.