Будильник

Видимо сорвал связки, когда вопил, потому и не может нормально держать интонаций. – Мезгурт я! Я в ордене недавно, я ничего толком не знаю…

Я чуть отступил, убрав ногу с его туши, но оружия убирать не стал, чтобы у пленного не возникло идей о побеге, а сам продолжил допрос, если можно его таковым считать.

– Недавно? Сколько это — недавно?

– Всего две зимы как меня приняли, я ещё рядовой маг.

– Ладно. А от нас чего хотели?

Новый знакомый уже открыл было рот, чтобы ответь, но из-за его гнилых зубов раздался вдруг совершенно другой, не менее знакомый мне голос, звучавший в разы сильнее, чем обычно.

– Размечтался! Этот червь ничего тебе не скажет, капитан, смирись. Мезгурт… Давно пора ему сдохнуть. О, не переживай, капитан. Я сам об этом позабочусь!

Сказав эти слова, Могильщик извернулся как змея, выхватил откуда-то уже знакомый мне нож (или кинжал, шайтан его разбери) и воткнул его себе под челюсть. Да так, что остриё клинка блеснуло меж гнилых зубов и выглянуло из верхней части черепа…

Я чуть отступил и безвольно рухнул на задницу.

***

Магистр отступил от стола и опустился на возникший из ниоткуда стул. Требовалось хорошенько всё обдумать.

Худший из возможных сценариев достигнут. Мало что не удалось отбить кольцо Мезгурта, так и ещё двух бойцов потеряли, из плеяды сильнейших. А они были нужны в дальнейшем.

Не страшно, их потеря мало на что влияет.

И как только Зенириг смог всё просчитать? Старый пройдоха, опытный… И что теперь делать? Послать больше бойцов? Каждый на счету.

Казалось, что пляшущее пламя на лице мага взялось ослабевать и почти показало его личину, его истинное, невредимое лицо. В ту же секунду он рухнул на земляной пол, корчась от боли. Огонь принялся с удвоенной силой истязать его плоть, обращая её в прах. И, в отличии от иных моментов, он почувствовал всё — всю нестерпимую боль от вполне буквально сгоравшей плоти, кожи и мышц.

Но куда больше его метущееся сознание поражало его собственное бессилие, вызывавшее боль совершенно иного толка и порядка. При всей его былой мощи, при всей значимости в этом мире, он превратился в Это! Умелый маг, удачливый воин, сильный военачальник, объединивший воедино целую…

Своеобразный приступ завершился столь же внезапно, как и начался.