Будильник

Даже я ощутил волну мороза, пошедшую от него, а по лезвию побежали самые натуральные ледяные узоры. А если в ведро с водой засунуть, интересно, что будет?

Зениригу было не интересно. Точнее, не это, по всей видимости.

Он ловко, не опасаясь обморожения, шлёпнул голым пальцем в крестообразную руну, походившую на большую букву «Хэ», одинаковую с обеих сторон клинка (вот о её функционале я и сам догадывался, предположим) и тут же бросил его на стол.

Комната вновь поплыла, вокруг начались страшные метаморфозы. Вновь возникла кровать у правой стены, сразу за буржуйкой, снова появился журнальный столик.

К ним в комплект добавился здоровенный сундук под окном, лавка, трёхметровый книжный шкаф и большой стол на четырёх ножках в центре комнаты, которая становилась всё больше и больше. И вся мебель обильно засыпалась книгами, листовками, брошюрами, свитками и прочей макулатурой самого разного форм-фактора.

Маг меж тем носился среди всего этого великолепия, созданного специально для книжных червей, роясь в каждой стопке фолиантов, в каждом развале и на каждой полке.

Видно было, что он знал, что именно он ищет, и что оно ему прям Оооочень нужно, желательно вчера. А вот где искать — он не знал. Мы же с Дареном могли только переглядываться, пожимая плечами, да беспомощно наблюдать за метаниями мага по комнате… впрочем нет, уже по залу.

Спустя пару минут ему надоели тщетные попытки, он выругался, о чём я могу лишь предполагать по интонациям (слова-то я услышал, но знать бы ещё, что значат все эти… нет, я ни в мыслях, ни под пытками это слово не повторю), после чего хлопнул в ладоши, пробубнил скороговоркой какую-то совсем уж страшную абра-кадабру и пошёл забирать заказанное на почте.

Почта, при этом, оказалась мешочком, спрятанным под кроватью, а заказывал он что-то, что лежало на письменном столе и пропало оттуда вместе с его хлопком, о чём свидетельствовала осевшая кипа бумаг.

– Хорошо, всё-таки, магом быть, – кивнул на это сам Зенириг и достал из небольшого мешочка громадную книгу, раза в полтора больше мешка.

Ну да, действительно, а почему бы и да. Ему, очевидно, можно.

Предметом столь долгих поисков оказался толстенный талмуд, наверно, сотен в шесть листов, обтянутый синей кожей, на обложке которого красовался тот же символ, что и на моём плече — восьмиконечная звезда.

– Вот оно, да, – пробубнил Зенириг, начав изучать письмена в книге. Комната меж тем медленно возвращалась к предыдущему состоянию. Даже слишком медленно.