Две встречи с Кащеем

От прежнего хозяина остался только большой череп, обтянутый теперь серой шершавой кожей, да спереди продолжал топорщиться живот, растеряв всю свою былую привлекательность.

Кащей припал к груди Дурака и зашепелявил безгубым ртом:

-Ванюша! Спаситель! Выпила! Всего выпила пиявка твоя ненасытная. Насухо высосала! Я же как соломенный теперь, сломаюсь сейчас.

-Погоди, Кащей. – Иван осторожно поставил графа на пол. – Ты как попался-то? Я ведь тебя предупреждал. Людей вон загубил!

-Да, наплевать на них, на соседей этих. На меня посмотри! Клофелину она мне подмешала, гадина!

-Давай, вали на меня! – заверещала со стола самобранка, успевшая убавиться в размерах и теперь похожая на тонкий и узкий водяной матрац.

-Граф, ты чего? Сам что ли это придумал?

-Да слушай ты ее больше, пиявку тряпочную. Здоровье бы сейчас поправить – мяска свеженького, кровушки чуток человеческой. А, Ванюша?

Кащей потянулся к Ивану, мелко застучав зубами и облизываясь черным высохшим языком. Дурак испугано оттолкнул графа и тот привалился к стене.

-Сожрать бы тебя, Ванюша. За подарки твои!

-Но-но, Кащей! Не видишь, меч-кладенец у меня. Врежу, мало не покажется. – Ванька поправил чехол с секиркой.

-Меч-кладенец у него! У всех кладенец, и ничего, всех сжирали.

-Ты бы это, граф, шел бы лучше в подвал. Там твоя Смерть тебя дожидается. Слышишь, как воет.

Кащей прислушался и застонал.

-О-о, Смертушка моя! Сейчас, сейчас! Иду уже, потерпи, милая!

Опираясь о стену и причитая на ходу: "Кровушки мне, кровушки!" – он медленно побрел к выходу.

Иван взглядом проводил Кащея и обернулся. Во время. Самобранка, подкараулив момент, пыталась до него дотянуться. Она одним краем сползла со стола, но жидкость внутри перетянула, и скатерка мокрой тряпкой плюхнулась Ваньке под ноги.

-Ты куда, упырь тряпичный, собрался? - Дурак решительно подобрал с пола саблю.

-Да упала я просто. Скользко тут.

Иван саблей и сапогами загнал скатерть в угол и угрожающе навис над ней.

-Значит, так! Сейчас ты выпустишь всю наворованную кровь и станешь маленьким носовым платком. Сухим! - и он угрожающе ткнул ее саблей.

-Забирай, кровопийца! – заорала самобранка и выплеснула красный фонтан, специально окатив Ивана, но тут же, изображая послушность, уменьшилась.

Иван прошипел сквозь зубы ругательство, выкинул самобранку саблей на сухое место и принялся скручивать ее в жгут.