Картель правосудия

– Ух ты! Скажи еще что-нибудь умное, – искренне попросил Турецкий.

– Как там ваш генеральный? – риторически брякнул Грязнов и повесил трубку.

А действительно, как генеральный? Генеральный – болен. Не долго думая, Турецкий снова протянул руку к телефону и набрал прямой номер Меркулова, который существовал лишь для немногих посвященных.

– Константин Дмитрич? Как здоровье? Ну, слава богу. В общем, крепись. Мне нужна санкция на прослушивание Е.П.

– Кого-кого? – удивился Меркулов.

– Ах да, – спохватился Турецкий, которым вдруг овладела страсть к сокращениям, – эта аббревиатура еще не стала достоянием общественности.

– Есть серьезные основания? Ты что, уже установил личность убийцы этого криминалиста? Сагай… дака?

– Да, – вдохновенно соврал Турецкий, надеясь, что скоро так и будет. – В этот момент он интуитивно, даже не отдавая себе отчета, дернул ногой и под его черным английско-турецким ботинком «Trasta» (сорок второй размер, триста семьдесят тысяч, пардон, рублей, на рынке «Динамо») хрустнул большой черный таракан, мерзкий, вонючий ублюдок, опрометчиво пересекавший комнату!

Час расплаты пробил.

ВРИО НАЧАЛЬНИКА МУРа

13 февраля, утро

Грязнов ошибался.

Престарелый банкир оказался энергичным мужчиной сорока двух лет. А его покойная теща была и того моложе: Валерия Ильинична Ширинбаева умерла в свой сорок первый день рождения.

Собственно, Грязнову было на это плевать. Но впервые за последние полгода (что в отечественных ритмах смены чиновников просто эпическая протяженность) он получил абсолютно конкретную команду непосредственно из аппарата министра МВД – работать с этим делом лично и персонально в единственном числе. Естественно, оно находилось в ведении городской прокуратуры. Ну а задача МУРа была классической – вычислить и взять преступника.

Виктор Эммануилович Лозинский, президент «Артельбанка», производил на собеседника интенсивное впечатление. Примерно как гамма-лучи. (По-другому Грязнов назвать бы это не смог.) Среднего роста, стройный, худощавый, пожалуй, даже несколько субтильный, словом, как говорят американцы, ни капли лишнего жира. Чуть вытянутые, но правильные черты загорелого лица и пронзительные голубые глаза. Ни одного седого волоса в черной шевелюре, зато заметный шрам на лбу.