Картель правосудия

Шерстяной пиджак в темно-зеленую клетку и синие джинсы сидели на нем свободно, но не болтались.

Грязнов любил наблюдать за тем, как посетители входят в кабинет начальника МУРа. Пусть даже и врио. Обычно люди неоправданно много суетятся, придавая слишком большое внимание дверям. То посетители неловко поворачиваются задом к хозяину, чтобы поскорее их притворить. То бестолково пытаются закрыть двери у себя за спиной, неизбежно выворачивая руки. То забывают закрыть вовсе, а то нахально хлопают и сами же этого пугаются.

Они спотыкаются на двух квадратных метрах и не знают, куда девать руки. Как будто только что с той стороны двери они кого-то придушили.

В общем, «покажи мне, как ты закрываешь дверь, и я скажу, кто ты».

Лозинский вошел в кабинет как-то незаметно, вдруг, и дверь за ним закрылась как-то сама. Он держал руки в карманах и не собирался их оттуда вынимать. И теперь Лозинский сидел на стуле совершенно прямо, но расслабленно, отлично владея своим скоординированным телом. Выглядел встревоженным, но не паникующим.

Походил, пожалуй, на русского аристократа в Париже времен первой волны эмиграции. У тех была бездна достоинства и обаяния и дыры в карманах. А этот – процветающий банкир. Правда, прикончивший родную тещу. Возможно, прикончивший справедливости ради, уточнил про себя Грязнов.

Диалог с Лозинским напоминал партию в пинг-понг. Он давал ответы четкие и односложные. Подбрасывая лишь изредка ироничные детали, не выставлявшие, впрочем, никого из участников событий в невыгодном свете.

Казалось, он ждал от Грязнова помощи и полагал, что вправе на нее рассчитывать.

– Сколько лет вашей супруге?

– Двадцать один. Это… был и ее день рождения.

– О чем вы? – не понял Грязнов.

– Она родилась в день рождения своей матери.

– А теперь получается, и в день смерти? Хорошенькая память останется на всю оставшуюся жизнь. Как же она будет праздновать?

– Вы меня смущаете, – с каменным лицом сказал Лозинский. Он скрестил руки на груди, и на узком запястье левой Грязнов увидел запаянный в один корпус с браслетом хронограф Rolex стального цвета, на безымянном пальце правой – изящное обручальное кольцо.

Настолько тонкое, что Грязнов невольно напряг зрение: уж не померещилось ли оно вообще?

– Чем занимается ваша жена?

– Спортом. Фигурным катанием.

– У вас есть дети?

– Сыну полтора года.

– Надеюсь, хоть он-то родился в другой день. Вы приехали с охраной?

– Простите?

Грязнов не стал повторять вопрос.