Немного о пограничниках, котах и портянках

На вид ромашка девичья почти не отличалась от ромашки голубой, а вникнуть в малозаметную разницу не получалось.

Под веки будто насыпали горсть песка, а голова никак не хотела хоть что-то соображать.

Тонкий сенный аромат навевал дремоту (усугубляемую трехдневным недосыпом), и только доносящееся с улицы: "Солдат всегда здоров, солдат на все готов!" не давало мне упасть лицом прямо в благоухающий ворох трав.

Но громкое страдальческое "мяу!" с легкостью перекрывало юношеский басок Ивара.

"Да когда же ты замолчишь, зараза!" - буркнул я, раздраженно закрывая травник, и бросил его на лавку.

В нормальном состоянии я себе такой небрежности не позволял - слишком свежи в памяти многочасовые лекции нашего школьного библиотекаря и причитания: "Опять уголок страницы загнули! Изверги!"

Я промаршировал (кажется, получалось не хуже, чем у Ивара - вот что значит практика!) в спальню и опустился на колени. Откинув покрывало, заглянул под кровать и сурово велел:

- Вылезай оттуда немедленно!

Шеф в ответ сверкнул глазами - истерзано и вместе с тем диковато - и завел обычное:

- Мяяяяяуууу!

Я поморщился, борясь с желанием заткнуть уши.

- Когда это, наконец, закончится?! - в сердцах вырвалось у меня. - Ты можешь страдать где-нибудь подальше?

Шеф взглянул так, что было без слов ясно, что я - бессердечная скотина, издевающаяся над домашним животным.

Мстительное "мяяяя!" получилось вдвое противнее (хотя куда уж дальше?!).

- Хочешь валерьянки? - обреченно спросил я, борясь с желанием опустить голову на кровать и хоть немного подремать.

Но даже это щедрое предложение Шефа не впечатлило...

Интересно, почем он выбрал для своих вокальных упреждений именно мою спальню?! Пронзительности его голоса мог позавидовать гарнизонный оркестр, так что меня не спасла даже попытка поспать на сеновале (насколько помню, первая за последние лет двадцать).

Едва не облив себе ноги, я поставил на огонь котелок, пытаясь сообразить, какие травки применяются при недосыпе.

Мысли разбегались, как тараканы.

В сенях раздался грохот, сопровождаемый вялой руганью, и в комнату ввалился Ивар со ссадиной на лбу.

Глаза у него были красные, а встрепанный рыжий чубчик топорщился так трогательно, что хотелось погладить мальчишку по голове.

- Здравия желаю, господин старший лейтенант! - запинаясь на каждом слове, пробормотал он, рассеянно потирая лоб.