Немного о пограничниках, котах и портянках

Здешняя обстановка вызывала у меня ностальгические воспоминания. Ах, как Ивар тогда управлял призраками!..

А сейчас он сидел, зажав руки между коленей, и шептал что-то неслышное, глядя перед собой.

На меня он не обратил ни малейшего внимания.

Пришлось прикрикнуть:

- Рядовой Ивар! Как нужно приветствовать офицера?

- А? – он встрепенулся, тряхнул головой, будто пытаясь сбросить тяжкое оцепенение. Вскочил, вытянулся по струнке: - Виноват, господин старший лейтенант!

- Присаживайся, - я вздохнул и приглашающе похлопал по лавке.

- Что... рассказывать? – захлопал рыжими ресницами он.

- Что учудил, - прямо сказал я. Поднял руку, останавливая возражения. – И где пропадал этой ночью.

- Не только, - густо покраснел Ивар и опустил взгляд.

- В смысле? – не понял я, открывая сумку. Кроме экстрактов и эликсиров я прихватил краюху хлеба, кусок сала и луковицу. – Возьми и поешь!

- Спасибо, я не хочу, - отказался он, даже не взглянув на посыпанный крупной солью шмат.

- Ладно, - не стал спорить я, хотя обычно Ивар отличался завидным аппетитом.

- Ну, - мальчишка потупился и, заалев ушами, признался тихо: - Я хотел просто... ну, посмотреть на нее...

Я, лишившись дара речи, смотрел на него, и под моим взглядом он опускал голову все ниже. Так вот почему последние дни он был таким рассеянным и сонным! Я-то списывал все на естественные для влюбленного грезы о предмете обожания!

- Постой, - немного оклемавшись, попросил я. – Позволь, я уточню, правильно ли тебя понял.

- Ну... да, – повинился Ивар, - но я же не хотел ничего плохого!

В запале он вскинул голову и посмотрел на меня. Голубые глаза лихорадочно блестели, нос покраснел, а веснушки на бледной коже казались нарисованными.

- Боюсь, - вздохнул я, - господину полковнику это объяснить будет непросто. Я ведь верно понимаю, что тебя поймали в его саду?

- Ага, - кивнул вихрастой головой мальчишка. – Я с забора упал.

И, вскочив, повернулся ко мне тылом. Сквозь солидную дыру просвечивала белая кожа.

- Впечатляет, - сказал я сдержанно. – Ивар, ты хоть понимаешь, что тебе светит увольнение?

- Ну и пусть, - мальчишка устало опустил плечи и сгорбился. Поза его выражала такую покорность судьбе, что я невольно встревожился. Такая кротость ему, мягко говоря, никогда присуща не была. Он сказал тихо и обреченно: – Теперь-то какая разница?

- Ивар! – не выдержал я.