Рекламщик в ссылке для нечисти

Он обычно сам и приходил, дрессировал Гришку, это вчера всё отменилось из-за плохой погоды, а сегодня… А сегодня казалось, та привычная жизнь осталась далеко-далеко, как будто её никогда и не было. Привычная! Даже смешно. Он и пробыл-то здесь всего ничего.

Василий умылся, почистил зубы, расчесался пятернёй и не спеша побрёл в сторону дома старосты.

Он не торопился. Это раньше бы он спешил — как же, осталась пара недель, или сколько там, и нужно заинтересовать народ, нужно проконтролировать, как Деян мастерит таблички и как Любим их расписывает.

Нужно пройтись с Гришкой до леса и обратно, за брёвнами, потому что теперь Гришка его вроде слушает…

Он шёл, по пути рассеянно задевая рукой стебли подсолнухов, и они качались, и шешки на них смеялись и верещали. Как здесь вообще не переводятся эти подсолнухи? Местные всё рвут их да рвут, каждый второй щёлкает семечки, а подсолнухи всё стоят забором вдоль дороги, крупные, спелые, как на подбор.

А теперь, получается, некуда спешить. Если он хочет, чтобы колдун помог…

Даже если не думать о возвращении домой, он совсем не хотел, чтобы в день открытия тут началось смертоубийство.

Вся нечисть и правда разбежится, если что, а Марьяша? Сон стоял перед глазами, давил тяжким грузом, не давал покоя.

Девичий крик, огонь, чёрный обугленный дом… Тишина…

Тихомир стоял у дороги, сложив руки на груди. Поджидал. Василий его и не заметил.

— Иди-кось сюда, — поманил он. — Знаю я, об чём ты со мною потолковать хотел.

«Блин, нет», — подумал Василий.

— Так вот тебе моё родительское слово: нет.

Василий даже опешил.

— Как это — нет?

— А вот так, — хмуро сказал Тихомир. — У Марьяши, конечно, хотя сейчас и приданого один Гришка, а всё ж она царского советника дочь…

— Бывшего, — не удержался Василий. Конечно, надавил на больное, и староста тут же изменился в лице и слов уже не подбирал.

— А ты и вовсе неведомо кто и откуда! — выпалил он, багровея. — Заберёшь её в далёкие земли, даже и не прознаю, ладно ли живёт, али, может, беду мыкает, а она одна у меня.

А ежели не заберёшь, тут у тебя ни кола ни двора, ремеслом не владеешь, безлапотник, как семью содержать-то будешь?

— Как это — не владею? — обиделся Василий. — Я рекламщик, и я вашу Перловку возрождаю! Я…

— Возрождают её те, кто руками что-то мастерит, — оборвал его Тихомир. — Вона, парни дом возводят, Злобыня косы да серпы куёт, Деян спозаранку уж принялся лавки сколачивать. Даже Мудрик, на что убогий, берег расчистил.