Рекламщик в ссылке для нечисти

На бровях у него белые пятна, только и не пятна то вовсе, а глаза, коими он всю нечистую силу видит, даже и незримую, от людского ока сокрытую. Клыки у него волчьи, а под шкурой две гадюки. Он ведьму загрызть может...

— Ага-а, — протянул Василий, прислонившись к стене, и сложил руки на груди. Бред, как есть бред, только не затянулся ли он?

— И к стене не прислоняйся, в саже она.

Василий поспешно отстранился. Хотя чего уже там, после драконьей-то слюны.

Он хотел расспросить старосту об этой деревне — просто так, забавы ради, — но в бане уже нечем было дышать.

Прибежала Марьяша, сунула ему в руки одежду и так же быстро исчезла. Видно, ей всё ещё было стыдно за сковороду.

— Ну, готова твоя банька! — сказал Тихомир, выйдя наружу. — Сам-то попаришься, али подсобить?

— Что я, дурак, что ли? — ответил Василий. — Не дурак, справлюсь.

И решительно направился в баню.

Глава 3. Василий пьёт медовуху

Проснулся Василий от того, что на грудь ему что-то ритмично давило.

«Точно, я же вырубился на площадке, — вспомнил он, ещё не открывая глаза. — Значит, меня нашли. Или Волк привёл кого-то».

Вроде бы и сам Волк рычал неподалёку, негромко и зло, как будто у него отбирают кость.

«Откачивают, — продолжил размышлять Василий. — Непрямой массаж сердца... Так, я же дышу. И лежу на мягком. Уже в больнице, что ли? А Волка что, со мной пустили? Или я пока в машине?..»

Вопросов было много, потому Василий разлепил глаза.

Вопросов стало ещё больше.

Начать хотя бы с того, что на его груди прыгал кто-то с кота размером, с крошечным хитрым человечьим лицом, сморщенным, с кулачок, только вместо носа свиной пятак. Заметив, что Василий проснулся, свинорылый перевернулся и задрал хвост, показывая розовый голый зад, покрытый реденькой серой шерстью. Ещё и покрутил им во все стороны.

Василий даже опешил на мгновение. Потом тыльной стороной ладони шлёпнул свинорылого по заду, аж звон пошёл.

— Ай, дяденька! — взвизгнул тот, укатываясь. — За что?

Василий отдёрнул занавеску, решительно встал с постели, провалился ногами в пустоту и растянулся на полу.

«А спать полезай, вона, на полати, — с опозданием вспомнил он Тихомировы слова. — Само царское место!»

Волк уже суетился вокруг него, обнюхивая и повиливая хвостом. Василий решил ещё немного полежать. Прижавшись щекой к полу, притрушенному соломой, он печально размышлял о жизни.