Рекламщик в ссылке для нечисти

Взять хоть то, что случилось в бане — стыд, да и только. Василий, конечно, сказал, что разбирается, и от помощи отказался, а как мыться, не понял. Бадья с водой стоит, только вода ледяная. Пар этот, дым ещё, хоть задохнись, ничего не видно. Ни мыла, ни мочалки. Василий кое-как растёрся веником (а что было делать?), ополоснулся холодной водой, потом опять взялся за веник, а это и не веник вовсе, а чья-то борода. Зелёная. Василий как дёрнул, не ожидая подвоха, да и выдернул из клубов пара какого-то голого деда.

Ох, как тот верещал... Так ведь и убежал в ночь в чём мать родила.

Стыдно. Наверное, это сосед был. Старенький, не понял, что баня не для него топилась. Деменция — такая беда, что и врагу не пожелаешь.

Пёсий язык прошёлся по лицу, и Василий отвернулся, но подниматься не стал. Он грустно вздохнул, лёжа на животе, и подул на соломинку. Та отлетела.

Про соседа он никому не сказал. Понадеялся, что и тот не станет жаловаться. Поспешно домылся, оделся в чистое, думал вернуться в дом — а где нужный дом, и не понять.

Их вон сколько, и ни одного указателя. Сделали бы хоть «К дому старосты», что ли. Так и бродил по окрестностям, пока не повстречал одного из местных, высоченного такого. Тот как уставился, у самого глаза жёлтые. Слова не сказал, а к нужному дому вывел.

Волк зашёл с другой стороны и опять лизнул в щёку. Василий закрыл голову руками.

Пёс-то не дурак, вернулся в дом, и когда хозяин сбил все ноги и пришёл, злой-презлой, Волк уже и напился, и наелся, и спал в тёплом месте у печного бока.

А Василию остался только хлеб и квас. Перебродивший. Он-то сразу и не понял, а потом... Два дня на одном кофе, когда нормально спал, и не вспомнить, сам устал как собака. Ой, что же он пел?.. Что-то про вампира на старом погосте?.. Блин, зачем только вспомнил!

Кто-то маленький перекатился через его поясницу, и Волк тут же насторожился и прыгнул. Не догнал — тоненький дробный смех раскатился горошинами и умолк под лавкой. Слышно было, как Волк, повизгивая от нетерпения, скребёт когтями, да лапы коротки.

Василий ещё раз вздохнул, громко и протяжно, прямо всю душу вложил, и решил вставать. А то ещё хозяева войдут, а он на полу валяется.

А они сидели за столом. Видно, как он пролетел перед ними, так и застыли с кружками в руках. Марьяша ещё на руку щекой опёрлась, и оба на него уставились.

— Доброе утро, — хмуро сказал Василий, отряхивая солому с одежды, и осмотрелся в поисках кроссовок.