Рекламщик в ссылке для нечисти

— Обувка твоя под лавкой, — подсказала Марьяша ласковым голосом, каким говорят с идиотами.

— Спасибо, — ответил Василий ей в тон и полез под лавку.

Кроссовки с носками там и нашлись. И рядом же возились два чёртика со свиными рыльцами. Один, нетерпеливо переступая копытцами, понюхал носок — и тут же притворился, что корчится в муках. Рожа вся сморщилась, поперёк кроссовка упал, задрыгался, скатился на пол и затих. Второй потянул его за хвост — ноль реакции. Поднял лапку — упала.

Василий кашлянул, и чертенят как ветром сдуло.

— Нашёл, али подсобить? — спросила Марьяша. Ласково так спросила, опять же, будто всерьёз думала, что он не справится. Василия аж досада взяла.

— Что это у вас тут за черти бегают? — недовольно спросил он, выбираясь из-под лавки, и сел обуваться.

— Кто? А, так это шешки. Не видал никогда, что ли?

— Да пока кваса твоего не выпил, и не видал, — проворчал Василий.

Пока он проверял, не сделали ли черти чего с его носками (кто их знает), Марьяша взялась печь блины.

У неё уже всё было готово, только лей тесто на сковороду да ставь на огонь.

Дверь успели починить, подпёрли и оставили распахнутой, видно, чтобы выгнать чад и дым, а то печь какой-то чудо-умелец сложил без трубы, всё в дом и шло. Хозяева распахнули и окна, хотя, если по правде, вовсе это были и не окна, а просто два проёма в бревенчатых стенах. Ни рамы, ни стекла, вместо створок — дощечки, теперь сдвинутые в сторону.

В щелях темнел мох, на длинных полках круглили бока глиняные горшки, простые, не расписанные.

С балок свисали пучки трав — то ли для еды, то ли для запаха. Всю обстановку составляли лавки, стол под белой скатертью, одинокий сундук да высокая печь. И вместо кроватей — вот эти полати за тканевыми занавесками, как верхние полки в поезде, только шире и длиннее, во всю стену. Не то место, откуда приятно падать.

Василий потёр поясницу.

Сквозь распахнутые окна и двери пролетал ветерок. Где-то далеко блеяла коза, гоготали гуси, а в остальном было непривычно тихо.

Ни тебе проезжающих под окном машин, ни гудков, ни соседа с дрелью. Ни тарахтения стиралки за стеной, ни звуков работающего телевизора, ни музыки из колонок, ни разговоров, ни криков — ничего, как будто мир почти опустел.

— Так что ты за человек-то? — спросил Тихомир, когда Василий подсел к столу. — Как тя занесло-то в наши края? Мы уж голову ломали, думали, не охотишься ли на нечисть. Ярчук у тя, опять же, да ещё песни такие пел...