Рекламщик в ссылке для нечисти

Скоро вернулся и поставил на стол что-то вроде широкой и глубокой миски с одной ручкой в виде конской головы. А потом, с полки же, взял деревянные кружки, большие и круглые. Василий дома пил кофе из похожих, только эти были без ручек.

В миске что-то плескалось.

— Медовуху я варил, как раз доспела, перебродила, — негромко сказал Тихомир и огляделся воровато. — Только б Марьяша не явилась, не прознала... Ну, ежели к озеру, к девкам завернёт, то успеем выпить и потолковать. А разговор, я вижу, такой пойдёт, что без медовухи-то никак.

Взяв кружку, он зачерпнул из миски, и Василий повторил за ним. Медовуха была золотистой, прозрачной, пахла мёдом и травами.

— Ну, были мы с Борисом побратимами, — начал староста, хмуро глядя в сторону. — Степняков гоняли, эх, славные были годы... Сейчас-то тихо всё, а как был я моложе, и в южных землях... Ну, про южные-то ты знаешь?

Он поднял глаза.

Василий пожал плечами.

— Да я вообще не из этих ваших земель. Будем считать, что из других, совсем далёких.

Так что с южными землями?

— Что? Свара меж князьями-братьями вышла, Вадим к нам приезжал, о помощи просил. Помогли мы... Мы-то с Борисом тогда сами были как братья, кто ж знал, что так оно повернёт... да.

Тихомир одним махом осушил кружку, утёр светлые усы, вздохнул и опять зачерпнул мёд. Василий тоже сделал глоток: сладкая водичка, да и всё. Впрочем, он ещё помнил вчерашний квас, потому решил не пить без меры.

А староста, пригорюнившись, изливал душу. Поведал он о том, что жизнь его складывалась, точно в сказке: побратим был, и жена любимая, и царство крепло, всех ворогов побили.

Да только беда пришла лютая — то ли кто дурной позавидовал да порчу навёл, а то ли само лихо одноглазое его счастье заприметило да извести задумало.

— Покинула она меня, лебёдушка-то моя, — всхлипнул Тихомир и утёр помокревшие глаза рукавом. После опять выпил и долго молчал.

Выпил и Василий, не зная, что на это сказать.

— Долго я от горя сам не свой был, — наконец продолжил староста.

— И о дочери забыл, и о побратиме, и о делах государственных, а ведь Борис-то меня советником поставил. В лихую годину прибыли послы заморские...

Он ещё выпил и поведал, что приплыл с теми послами Казимир, змей подколодный, колдун чёрный, и начал царя-то Бориса своей ворожбой опутывать.

— Давно я к царю не являлся — ну, чего таить, сам виноват. Он-то сперва пытался тоску мою развеять, а потом поглядел-поглядел, да и рукой махнул, оставил, значит, в покое.