Рекламщик в ссылке для нечисти

А тут прихожу — а за ним Казимир этот по пятам ходит, Борис уж будто и слова сказать не может, всё на змея этого оглядается. Прежде своим умом жил, а тут будто спрашивает: всё ли верно говорю, Казимирушка? Тьфу, пропасть!

Выпили ещё, и миска опустела. Староста опять вышел и скоро вернулся с полной.

— Ну, смотрю я на них, значит, и зло меня берёт, — продолжил он, усаживаясь на место, и потянулся наполнить кружку. — Но ничего, послы вроде отбывать собрались, я решил, смолчу. Так они-то отбыли, а змей этот чёрный остался!

Тихомир хлопнул по столу ладонью.

— «Человек-то больно полезный, мудрый», тьфу! И мудрый-то этот взялся Бориса учить, как царством править, а тот и рад, уши развесил...

Над столешницей показались рожки, потом лохматая голова с кулачок, а потом и весь чёртик забрался по скатерти и затащил другого. С видом одновременно и боязливым, и проказливым они посмотрели на миску.

— Вот, погляди, шешки, — миролюбиво сказал Тихомир, указывая рукой. — Прежде у нас такие-то повсюду жили.

Водяные, водяницы, лозники, домовые тож... А нынче их и не стало. Всё Казимир, лиходей проклятущий! Неча, говорит, в земли наши всяку нечисть допускать, от них беды все. И постановил: изловить, да и сослать.

Василий цедил медовуху и слушал, подпирая щёку рукой, как пролегла меж Борисом и Тихомиром трещина чёрная да глубокая, как бывшие побратимы, что спины друг другу в бою прикрывали и жизни не раз спасали, грызлись теперь, точно псы лютые.

— Он-то, Вася, по больному ударил, — вздохнул Тихомир.

— Один-то сын у Бориса, да няньки недоглядели. Заменили дитя подменышем. Его уж и секли, и в печь на лопате сажали, и золота, серебра Борис сулил немеряно, ежели кто помочь сумеет — со всех концов-то эти помощники стекались, да все и отступились. Руками разводят, говорят, не подменный, а таким уродился. Должно, не справлялись да брехали.

Тихомир пожал плечами и ещё выпил. Шешки присели у края миски, спрятались, когда он тянулся с кружкой, а после опять выставили рогатые лбы.

— Что ж, Велимудром его нарекли, заперли в тереме, чтобы ничьи глаза на него не глядели. Волоса-то у него редкие, зубья кривые, глаза косые, сам низенький, а поперёк шире бочки будет. Ноги-то кривые, переваливается, слюну пускает да лопочет непонятно, не по-нашенски, как ты вот. Ясно, подменыш.

Василий допил и зачерпнул ещё, думая, обидеться на такое сравнение или пропустить мимо ушей. Так в задумчивости и осушил кружку. Наполнил опять.