Рекламщик в ссылке для нечисти

Шешки свесили хвосты в миску, намочили и принялись обсасывать мёд. Василий прикрыл кружку ладонью, чтобы никто не полез и туда, и решил, что из миски больше пить не станет.

— Горе царю с таким-то сыном, а иных наследников ему боги не дали. Ну, отцовская боль понятная. Значит, постановил Борис, чтобы нечисть вся, какая есть, перебиралась сюда, в Перловку. Они-то смеялись — ну, знамо дело, нешто царь им указ! — да только Казимир сам за дело взялся.

Староста понизил голос.

— Птица у него дурная живёт, сова. Сама седая, глаза жёлтые.

Вот с этой-то совой он на охоту и вышел, и чем уж там кончилось, не знаю, только побегли все, кто мог, в другие земли. Напужал он и домовых, и леших. А я так скажу: нешто добрый человек на этакое способен?

Шешки загомонили что-то непонятное, сердито застучали кулачками по краю миски.

— Я и раньше-то на язык был несдержанный, а без моей лебёдушки и вовсе... — вздохнул Тихомир. — А ещё примечать стал, что змей этот чёрный вокруг Марьяши вьётся, да и Борис прямо сказал: добро бы вам породниться.

Казимира, мол, наследником объявлю, после смерти моей будет царством править. Тут-то я не сдержался, да всё и высказал. Ну, меня за такое и наградили, сам Казимир и подсказал: старостой в Перловку определил! Сослали тоже, значит. Посадили на телегу, голого да босого, и Марьяшка со мной, не бросила старика. Казимир её как ни улещивал, да она ему такую отповедь дала, любо-дорого послушать! Ну, силой держать он её не стал, только сказал напоследок, мол, пожалеешь ещё, поплачешь. Ничё, мы не из таких!

Последние слова Тихомир произнёс с гордостью.

— Так вот и вышло, — докончил он. — Живём мы тут среди нечисти, какая сбежать не успела да Казимиру попалась. Поле у нас да озеро, кладбище да лес. Границы зачарованы, никак отсюда не выйти, ежели ты ссыльный. А люди из соседних деревень свободно ходить могут, да только — кто ж захочет? Один вон Марьяшку заприметил у озера, сколько-то приходил, а потом водяницы его встренули, не то на Гришку наткнулся, больше и не ходит.

Так я не пойму, ты-то сам сюда как попал, ежели ты и вовсе не из наших земель? Может, волшба какая тож?

— Может, — согласился Василий.

— Что ж делать-то с тобой? — призадумался староста. — А то и оставайся. Дом тебе справим...

— Дом у меня и свой есть. Квартира родительская, — сказал Василий, а сам вспомнил, что говорят: если на тот свет попадаешь, ни за что не соглашайся остаться.

— Я пойду, — торопливо прибавил он и поднялся. — Пора мне.