Рекламщик в ссылке для нечисти

Что ещё думать-то было, коли ты пришёл, всё оглядел, да и заторопился прочь? Ещё и в одёже чужеземной, речи дивные ведёшь... А вышло, что и ты ссыльный, как мы все. Теперь-то поведаешь, за что сюда угодил?

— Да с чего ты, блин, взяла, что я ссыльный? Никто меня сюда не ссылал. Я, значит, вышел из дома, съехал с горки, туча луну закрыла, ворона каркнула, и Гришка твой меня выплюнул. Вот и всё. Всё!

— Ты, Васенька, не тревожься...

— Ну уж нет, — решительно сказал он. — Я тревожусь. Почему на дорогу не выйти?

— То Казимировы чары.

Он границы провёл, и ежели ты ссыльный, то слабнешь и уйти не можешь. А вольный люд свободно ходит, токмо не многие сюда приходить отваживаются.

Василий припомнил, что и староста говорил о чём-то подобном.

Мудрик всё это время молчал и сочувственно смотрел куда-то влево.

— Окей, — сказал Василий. — Не может же эта граница быть широкой? Сейчас проверим.

Оглядевшись, он сломал длинную сухую былину и осторожно, по шагу направился к дороге. Там, где ощутил слабость в коленях, воткнул былину в землю.

Волк подошёл и принюхался.

— Вася, что надумал? — встревоженно спросила Марьяша.

Он развернулся и зашагал прочь. Один, два, три... Десяти шагов должно хватить.

— Вася, не надо, — попросила Марьяша. — Васенька...

Он побежал. А потом прыгнул. Это был его лучший в жизни прыжок в длину, школьный физрук бы прослезился.

— Ой, лишенько! — раздался вскрик за спиной.

Когда дыхание вернулось, Василий понял, что лежит на дороге. Перед ним было только небо, синее-синее, и золотое солнце.

Оно светило прямо в глаза.

Муха пролетела мимо, жужжа, покружилась и села на нос. Василий её сдул. Она села опять и принялась чистить лапки.

Сеть упала ему на лицо, и муха улетела. Сеть отползла и упала опять.

— Ой, лишенько, — вздохнула невидимая отсюда Марьяша. — Не достанем. Волчик, вот бы ты помог, на тебя-то чары не действуют!

Слышно было, как пёс поскрёб за ухом, но тащить сеть и не подумал. Плевать, что хозяин лежит поперёк дороги и неясно сколько ещё пролежит. Может, пока его телега не переедет.

Может, пока не умрёт от голода, вот тут, в паре шагов от границы!

Василий даже рта открыть не мог, а то бы выругался.

Муха вернулась.

— Мудрик, ты с ним побудь, а я к бабушке! — сказала Марьяша взволнованно, и послышались торопливые шаги. Бежала, должно быть.

Василий сдул муху и порадовался, что он хотя бы не один.

— Что ж ты не послушався? — раздался тихий бесцветный голос Мудрика. — Если баушка не сможеть, то и пролежишь до ночи.