Рекламщик в ссылке для нечисти

А там костомахи придуть, у них тела нет, граница их не шибко держить. Обглодають тебя, с ними по ночам ходить будешь.

Хоть бы Волк его укусил, что ли.

— Костомахи под камнями лежать, лежа-ать, а как солнце уйдёть, так они и бродять. Зубами щёлкають... Может, больно им, плохо, да не спросить. Как петух пропоёть, так они и в землю, а не успеють, так огнём займутся и пеплом рассыплются, и ветер тот пепел разнесёть...

— Ох, бедолашный! — донеслось издалека, и Мудрик наконец заткнулся.

Василия подцепили каким-то крюком и поволокли.

Крюк пару раз срывался.

Когда чувства вернулись, Василий немедленно о том пожалел. У него был перелом всего тела, не меньше, и дыра от крюка под мышкой.

— Вставай, чего разлёгся, — безжалостно сказал ему незнакомый скрипучий голос.

Над ним склонилась женщина... нет, пожалуй, всё-таки старуха. Лицо тёмное, на первый взгляд моложавое, потом стала заметна густая сеть морщин. На голове платок, красный, яркий, а из-под него выбиваются седые пряди.

На груди бусы лежат рядами, тоже красные, а платье чёрное.

— Добейте меня, — прошептал Василий, сложил руки на груди и закрыл глаза.

— Не придуривайся, — сурово сказала старуха. — Поднимайся, да идём ко мне в дом. Руки-ноги у тебя целы, остальное поправим.

Василий открыл правый глаз. Все смотрели на него, так что, делать нечего, пришлось подняться. Мудрик взял его под правую руку, Марьяша под левую, и так пошли не спеша. Василий теперь тоже хромал и проклинал всё на свете, особенно самого себя за глупую идею съехать с горки.

Лучше бы он остался дома и делал правки, вот честное слово.

А направлялись они в тот самый дом между лесом и кладбищем, и Василий даже думать не хотел, кем окажется эта старуха. Впрочем, он как следует приложился головой и особенно думать и не мог.

Он только надеялся, что ему дадут холодный компресс и полежать. Больше он уже в этой жизни ничего не хотел.

Глава 5. Василий составляет план

Старуха шла первой, и Волк держался рядом с ней, то забегая вперёд, то останавливаясь, чтобы понюхать что-то на земле.

Ясно, чем интересовался: коровьими лепёшками. Но у Василия даже не было сил его шугнуть.

Мудрик молчал, только шмыгал носом, зато Марьяша причитала:

— Ой, лишенько, что ж ты неразумный такой! Ведь сказывали же тебе, граница — нет, скакнул, расшибся... А ежели б убился?

— А мне, может, и надо убиться, — мрачно ответил Василий.