Рекламщик в ссылке для нечисти

Теперь Василий хлопнул по облупившейся краске трубы и ощутил тоску по детству. Хорошее всё-таки время: можно верить во всякую ерунду, и мир кажется намного шире, интереснее и лучше.

Волк прибежал, обнюхал горку, сел и коротко почесал за ухом. В ветвях каркнула ворона. Волк тут же вскочил и залаял на неё.

В это время раздался телефонный звонок. Кто-то, отчаявшись дождаться ответа в мессенджере, трезвонил. Василий даже знал, кто это был. Нормальные люди никому не звонят в четыре утра.

Фонарь замигал и совсем погас, и почти сразу на луну наползло длинное облако.

Василий сбросил звонок, а потом, сам не понимая, зачем это делает, полез на горку. Ему вдруг стало весело. Волк внизу залаял, опираясь лапами на ступеньку. Василий спрыгнул, перехватил пса и опять полез, теперь медленнее.

— Во! Сейчас как съедем, как попадём в другой мир! — со смехом сказал он. — Нафиг дедлайны и правки, да, Волк? Отчёты им ещё, собрания...

Волк заскулил, вырываясь.

Василий, согнувшись в три погибели, кое-как влез в трубу, обнимая пса.

Последнее, что он услышал перед тем, как оттолкнуться и поехать — громкое, хриплое воронье карканье.

Само собой, ни в какой другой мир он не верил — что он, дурак? Он верил в то, что съедет вниз, вернётся домой и напишет, что увольняется. Так оно всегда и бывает.

Труба оказалась длинной.

Длиннее, чем выглядела снаружи.

Как раз тогда, когда Василий удивился и даже слегка забеспокоился, гладкие металлические стенки покрылись слизью и стали мягкими, облепили со всех сторон.

В нос ударил смрад протухшего мяса.

— Фу, блин! — воскликнул Василий.

Он поморщился, пытаясь удержать подступившую тошноту, взмахнул руками — и выпал из трубы на землю, слабо освещённую луной. И земля эта, ещё минуту назад вытоптанная и голая, теперь густо покрылась хвойными иголками. Опять закаркала ворона, и над головой раздался чей-то могучий кашель. Потом Василий услышал негромкий девичий голос, в котором звучало отчаяние:

— Гришка! Опять, дурак ты этакий! Хворостиной тебя отстегать, что ли!

Василий поднялся, всё ещё пытаясь удержать желудок на месте, вытер руки о джинсы, обернулся и увидел дракона.

Дракон стоял над ним, серо-зелёный, большой, как фура. Маленький глупый глаз светился жёлтым, и чешуя поблёскивала в лунном свете.

— Э, — сказал Василий и сделал шаг назад.

Бугристая морда придвинулась к нему. Дракон дохнул, как паровоз.

— Ты не бойся, он добрый! — затараторила невидимая отсюда девушка.