Рекламщик в ссылке для нечисти

Тут он быстро распрощался и ушёл, сославшись на дела — и какие у него могут быть дела в этой глуши?

— А вот можно сперва к моему дядьке... — заискивающе предложил усатый. Видно, тоже не спешил к Добряку.

Василий вообще не чувствовал в себе уверенности, но они смотрели на него с такой надеждой — и этот полурослик, и Марьяша, и тихий Мудрик...

— Ну, идём, что ли, — сказал он решительно, поднимаясь с бревна, расправил плечи и сделал важное лицо. — Сейчас порешаем.

Глава 7. Василий предлагает офферы

Солнце грело.

Даже, можно сказать, припекало. От дороги сильно пахло сорной травой, жёсткой, высушенной жаром, а от дома — сыростью. У стены и на нижних брёвнах зеленел мох.

Загудела пчела, лениво пролетая мимо. Где-то недалеко загоготали гуси. Волк поднял ухо, прислушался, но решил никуда не идти, опять зажмурился. Он лежал на земле, на солнце, подставив лучам пыльный бок.

Василий сидел на перевёрнутом треснувшем корыте, наклонившись вперёд. Марьяша стояла рядом, выбирая из его волос цепкий травяной сор, набросанный шешками.

Мудрик тоже был тут, наблюдал через окно, что творится в доме.

— Понимаете, это новая для меня ниша, — объяснял им Василий, разводя руками. — Обычно у рекламщиков есть база, есть стратегия продвижения, а тут...

Он вздохнул, стараясь не шевелиться.

— Умный ты, Вася, — убеждённо сказала Марьяша и отбросила в сторону вытащенный колосок. — Нешто ты к ним подход не найдёшь?

В доме громыхнуло.

— Нужно подумать, — сказал Василий. — Ай, не тяни... Подумать, какие я могу предложить им офферы.

— Дары принесть? — уточнил Мудрик.

— Найти, в чём выгода для них. Вот этот подход с точки зрения рекламы, понимаете, его же много где применить можно. Первым делом определяешь потребности, потом думаешь, как их удовлетворить...

В доме опять что-то загрохотало, а следом раздался испуганный вскрик.

— Лютуеть, — сказал Мудрик, заглядывая в окно. — Ох, лютуеть шибко. Осердився.

И ловко увернулся, а из окна вылетела деревянная миска, просвистела над Василием, с грохотом упала на дорогу и, прокатившись немного, остановилась.

Василий опять вздохнул.

Это они ещё пошли не к дядьке Добряку, не к тому, кто в медведя превращается, а к домовому Молчану. Полурослик — Хохлик, он представился по дороге, — упросил заглянуть сюда. Вот, сказал, дядька обрадуется, если дом ему пообещать, да с гостями...

Но Василий кое-что понимал в радости и готов был спорить, что это не она.

Дверь отворилась, и Хохлик выскочил наружу, весь встрёпанный, шерсть дыбом.