Рекламщик в ссылке для нечисти

Как царского сына подменили, так вскоре и явилась, при нём осталась. И сюда потащилась, хотя няньки ему давно уж не надобны. От юбки его, почитай, не отпускает, оселилась на отшибе, да там его и держит, а сама в лес шастает, да такими тропками, что сам лесной хозяин след её теряет и не ведает, что она творит. Смекаешь?

— Вроде того, — кивнул Василий.

— И здеся, на холме, ты её не встренешь, — прошептал Добряк, косясь на окно, как будто всё-таки опасался увидеть там бабку. — Не приходит, а всё ж обо всём ведает. Стерегись, уразумел?

Василий пообещал.

А потом, поднявшись, спросил ещё, нет ли у хозяина садовых ножниц, или чем они тут срезают траву.

Добряк долго выспрашивал, зачем это нужно и почему бы не выдрать руками. Услышав, что травы много, достал наконец с полки два серпа, обмотанных тряпицами, и опять принялся дотошно расспрашивать, умеет ли Василий ими орудовать.

— Конечно, — сказал Василий, абсолютно уверенный в том, что это несложно. Что тут орудовать? Вот лезвие, берёшь и режешь.

Тогда дядька Добряк принялся рассуждать, какой из серпов ему не жалко отдать такому чурбану, который небось и зубцы затупит, и нож погнёт.

То выбирал один, то другой, присматривался, щуря глаза, проводил по кромке пальцем. Потом ещё спросил, где же эта трава, которой так много, что без серпа не обойтись.

Василий решил, что хозяин нарочно его доводит, потому что ещё немного, и он, действительно, всю траву голыми руками и вырвет, чтобы спустить пар. Но всё же сказал, куда собирается.

— К о-озеру? — ахнул Добряк и взялся заматывать серпы.

— Не дам! Да ты мне их изломаешь.

— Ой, да и ладно, — рассердился Василий. — Хоть спи в обнимку со своими серпами, а я пошёл расчищать озеро. Может, через сто лет расчищу.

Всё же Добряк дал ему серп — видно, тот, который меньше всего жалко. Но так вздыхал и провожал таким жадным взглядом, как будто был уверен, что Василий нарочно затупит его сокровище.

Выйдя за дверь, Василий огляделся — ни Волка, ни козла. Пустовала и лавка напротив. Парней с копытами там сейчас не было.

— Кий-я! — воскликнул Василий, перехватывая деревянную рукоять, и взмахнул серпом, рубя невидимого врага. — Ха!

Он сделал выпад, разворот и столкнулся взглядом с Добряком, торчащим в окне. И поспешно ушёл, а вслед ему неслось что-то о бестолочи и лоботрясе, который и косить не умеет, и серпа в руках не удержит, и точно голову кому-нибудь снесёт.

День уже заметно перевалил за середину, но после прохладного дома мир казался душным, как остывающая печь.