Рекламщик в ссылке для нечисти

— Дядька Добряк меня встренул, спросил про серп, я и отдала, а сказать о том позабыла.

— Ага, — хмуро отвечал Василий, не глядя на неё.

Она пришла помогать. Принесла одеяло, вымела полы, развесила какие-то сушёные травы на балках — от скверного запаха, впрочем, не помогло. После взялась тоже втыкать лезвия в косяки и притолоки, и всё не унималась.

— А окно это... Душно ведь, трое в доме, да с вечера печь топилась. Приоткрыла немного, ведь не думала я...

— Ага, я так и понял, что не думала. Всё, молчи, я с тобой не разговариваю.

Работу они закончили сердито и в полном молчании. Марьяша ушла, потом вернулась, поставила на стол корзину. Василий думал, там ещё лезвия, так она грохнула о стол, но нет: в корзине нашёлся хлеб, низкий пузатый горшок с кислым молоком и миска с жареной рыбой, холодной, оставшейся со вчера.

— Спасибо, — сказал Василий таким тоном, которым не благодарят, а говорят гадости.

Марьяша фыркнула и ушла окончательно, и Волк, предатель, хотел пойти за ней. Василий его окликнул. Волк заскулил, но послушал, вернулся к лавке, поджав хвост, и лёг.

Лучина догорала. В горшке тлели угли, принесённые Марьяшей. Василий подумал, не растопить ли печь, но потом решил, что в доме будет не продохнуть от дыма. Он ведь не собирался открывать ни окна, ни двери.

Тут он заметил, что никто не позаботился о дровах для него, и почувствовал обиду. Он, конечно, не стал бы топить, но всё-таки.

Василий решил спать при свете и разжёг ещё лучину.

Собственно, только сейчас он понял, что спать и негде.

— Блин, серьёзно? — спросил Василий неизвестно у кого. Волк посмотрел, вильнув хвостом, и опять умостил морду на лапы.

— Ладно, — решительно и сердито сказал Василий. — Ладно...

Завернувшись в одеяло, он лёг на лавку. Без подушки было жёстко и неудобно, хоть на какой бок ни ложись. На спине тоже не очень.

Что-то треснуло, и он дёрнулся.

Дёргаться ему пришлось ещё не раз. Старый дом скрипел костями.

Василий проверил, не догорает ли лучина, и на всякий случай зажёг ещё одну.

Кто-то протопал мимо, подволакивая ноги. Что-то опять зашумело — гуси? Или ночной убийца?

Василий застыл у окна, прислушиваясь, но никто не пытался войти.

В конце концов он так и задремал, сидя у стены и кутаясь в одеяло. Ему снилось, что кто-то бродит вокруг, скребётся, но не может войти.