Рекламщик в ссылке для нечисти

Роет землю, делает подкоп у стены и вползает, чёрный, глаза светятся красными огнями. Подбирается ближе, ближе... Никак не проснуться! Смрадное дыхание касается руки, пасть открывается — острые длинные зубы отгрызут кисть одним махом...

Василий дёрнулся и проснулся с колотящимся сердцем. Волк носом поддел его ладонь, заметил, что хозяин открыл глаза, и пошёл к двери, заскрёбся — выпусти, мол.

— Волк, блин, — пробормотал Василий. — Чтоб тебя... Блин, Волк!

Он добавил ещё несколько слов, которые могут произнести внезапно разбуженные и испуганные люди, зажёг новую лучину, но больше так и не уснул.

Сидел и думал о разном: о том, что это, наверное, всё-таки не сон и не кома, потому что день идёт за днём, и всё так логично складывается. Он ест, пьёт, занимается всякими повседневными делами — слишком подробно для сна. Он помнит всё, что было, до мелочей. Интересно, что сказал бы Пашка, если бы узнал, что другой мир всё-таки существует?..

— Нельзя, Волк! — прикрикнул Василий на пса, потому что тот опять заскрёбся.

— Утром выпущу!

Волк притих, и тут послышались шаги. Кто-то подкрался к окну, постоял там, видно, понимая, что не проберётся через заслон из лезвий, и направился дальше.

Дверь не запиралась, но Василий надеялся, что обломков ножей, воткнутых по краю, будет достаточно. Всё-таки он стянул одеяло с плеч, медленно поднялся с лавки и тоже тихо, крадучись, шагнул к двери.

Тот, кто был снаружи, провёл по дереву рукой или лапой, навалился и толкнул.

Старался не шуметь, и сил не хватило, чтобы дверь открылась с первой попытки. А может, ножи не пускали.

Он толкнул ещё. Старая дверь заскрипела и в этот раз поддалась, неохотно сдвинулась с места. Василий приготовился, и едва только дверь открылась шире, вцепился в того, кто стоял на пороге, и закричал:

— А-а, попался!

— А-а-а! — вскрикнул и тот.

Это пришла Марьяша. Там, снаружи, уже наступило утро, а Василий и не заметил из-за того, что закрыл окна и жёг в доме свет.

И ещё он только теперь сообразил, что Волк не зря вертелся у двери и махал хвостом, на чужих бы так не реагировал.

— Чего явилась? — спросил он с досадой, отпуская её плечи. — Делать больше нечего, кроме как людей пугать?

— Да поглядеть, жив ли ты! — сердито ответила она, блеснув глазами. И добавила уже добрее: — Нешто не спал?

— Нешто тут поспишь? — передразнил он её.