Рекламщик в ссылке для нечисти

Пошёл колоть дрова, потом за водой, а потом заметил, что деревенские опять какие-то не такие. Очень уж довольные.

Он разыскал Хохлика.

— Чисто не там, где убирают, а потому убирать и вовсе не надобно, — рассуждал тот, стоя на пне и разводя руками. — Логика!

За такую логику он получил подзатыльник, обиделся и отказался совершать рассылки.

— Да что ты будешь делать! — воскликнул Василий и отправился сперва к плотнику, а потом на поиски Любима. Найдя его на лавке у ворот в обнимку с кикиморами, Нежданой и Незваной, заявил:

— Есть дело для дизайнера.

Любим, усмехнувшись, поднялся, перед тем чмокнув в щёку каждую из девиц. Те посмотрели с обожанием: как же, дизайнер!

Василий объяснил техзадание, и Любим нарисовал на деревянной табличке череп со скрещёнными костями. Эту табличку воткнули у самого грязного двора.

— Написать бы «позор», да не поймут, блин, — сокрушался Василий. — Ничего, сделаем таких ещё десяток...

— Нешто, думаешь, проймёт? — флегматично спросил Любим, пожёвывая соломинку.

— Да уж надеюсь...

Оттуда они пошли к плотнику, и не успел тот сделать и двух табличек, как послышались крики и ругань. Если бы чисто было там, где ссоры, Перловка бы вообще занимала первенство по чистоте. Василий с Любимом понадеялись, что это табличка дала эффект, и пошли смотреть. На всякий случай не спешили.

Там уже собрались едва ли не все, орали, размахивая руками. Табличку выдернули из земли. Её тянул к себе косматый старичок, а Неждана и Незвана, растрёпанные, со сбившимися платками, отнимали.

— Вона, вона дизайнер и рекламщик-то наши! — раздался вопль из бани.

Все, как один, обернулись — мокрые, всклокоченные, красные, глаза горят, кулаки сжаты.

— Надо же, проняло. Ну, Вася, бежим, — сказал Любим, выплёвывая соломинку.

Но сзади подоспели ещё деревенские, и уйти не дали. Осталось только встать спиной к спине, тоже поднять кулаки...

— Вы чё эт в Баламутовом дворе поставили? — закричал старичок со свиным рылом, хватая Василия за рукав.

— За что ж ты нас так-то обидел, Любимушка? — запричитали кикиморы.

— Да, а Баламут-то чем заслужил!..

— А нас почто обделили?

Василий быстро сориентировался.

— А это награда, — сказал он, — за самый чистый двор и дорогу. Наведёте порядок, и вам такие таблички поставим.

Опять поднялся вой до небес — мол, какая же это чистота? Подметили каждую соринку, каждый след, припомнили даже то, что Баламут третьего дня вышел из дома, да и плюнул на землю.