Попаданка-3. Мы, королевы, бабы простые

- Но, бабушка, - возмутилась я, пыхтя от непривычной работы, - коровы же голодные. Нужно нам сено-то. Хорошо, что Малла Ведающая. А то бы все коровы передохли.

- Да что им сделалось бы, - отмахнулась бабка Ланка, - вот мой сыночек бы помер, это да... трагедия. Сынок — это бычок мой. Я его на помойке подобрала в Варде. Думали сдох уже... выбросили. А я иду, значица, слышу кто-то в помойке возиться. Дай, думаю, гляну чего там ворочается, - рассказывая и работая одновременно, она запыхалась и замерла, оперевшись на грабли, - смотрю а там бычок валяется.

Маленький совсем, крошечный. И красивый такой... еле выволокла я его из кучи-то. Помочь-то мне не хотел никто. Я во вдовьем платье тогда была. Шарахались от нас люди-то...

- Да, - кивнула я, - мне рассказывали...

- Ох, деточка, - невесело рассмеялась бабка Ланка, - рассказывать это одно. А вот самой так всю жизнь прожить — другое... жаль только, что помирать мне уже пора, - она стерла слезинку, - такая жизнь настала... интересная! Дак, о чем я? Забрала я сынка из помойки-то.

Притащила к бабам, а они орут, мол, выброси, не хватало еще падаль с собой таскать. Да разве ж я так могу? Вот и притащила с собой. Мы с Рыской молоком да травками его целый месяц отпаивали. А он так привык, что как хвостик за мной ходил везде. Я в огород, бычок со мной. Я в поле — он следом. Вот бабы и прозвали его сынком маменькиным. А он как вымахал... еще года нет ему, а бугай вырос, в полтора раза больше остальных быков Рыскиных. Рыска и говорит, что на развод оставит. .. чтобы, как это, породу улучшать. Вот!

Неугомонная бабка Ланка болтала беспрестанно. Она делилась со мной местными сплетнями, учила уму-разуму, раздавая советы по поводу и без, рассказывала неприличные сказки, от которых все вокруг краснели и хихикали, делая вид, что не слушают.

За эти дни мы заготовили горы травы. Да, это сено было плохо просушено из-за постоянных дождей. И мы досушивали его уже у себя в колхозе: в домах, в мастерских, в самом коровнике. Да, это сено было не самого лучшего качества, ведь там уже настала осень.

Все это так, но зато оно было.

К нам стали приезжать скотоводы со всего Гвенара. И большая часть присоединялась в заготовках к колхозникам. Нас стало так много, что пришлось поделить народ на две части, каждая из которых работала самостоятельно.

А через две недели внезапно, но очень заметно опали сугробы. В Гвенаре, наконец-то, началась весна. И впервые за долгое время в колхозе люди пришли на собрание.