От судьбы не убежать

И именно этот момент выбирает мой дражайший братик, что бы вломиться ко мне в комнату, да так и застыл у порога.

– А что это вы тут делаете?

– Целуемся, – холодно отвечает Зар, полоснув ревнивым взглядом незнакомого симпатичного парня.

– А… понятно, – протягивает царевич и чешет в затылке.

На лице его проступает невероятная для него работа мысли. Потому как ситуация для него патовая. Вроде обнаружив в комнате сестры незнакомого не совсем одетого, точнее почти раздетого мужчину, по всем канонам рыцарства он должен вступиться за ее честь.

Но разглядев мою недовольную мордашку и втихаря показанный сжатый кулак, оробел. Ну, и Зар выглядел очень даже воинственно. Вон как глазами сверкает, да так и норовит меня к себе за спину переместить, чтобы, в случае чего, не задеть ненароком.

– Ив, а это кто? – почти жалобно спрашивает Ванечка.

– Мой жених.

– А почему я его не знаю? – искренне удивляется сие недоразумение. – И что он тут делает?

– А я тебе разве не говорила, что он присоединится к нам по дороге?

Наивно хлопаю глазками и, повернувшись к Зару, газами показываю, мол, подыграй мне.

Блондин упрямится, подыгрывать не желает и с угрозой посматривает на братика.

– Забыла, наверное, – преувеличенно бодрым голосом возвестила я, а потом с угрозой добавляю. – И вообще, это я тебя спрашиваю, почему ты его не знаешь? Что ты вообще за брат такой, если не удосужился познакомиться с моим женихом? Можно подумать, моя жизнь тебя совершенно не интересует. Ты меня совсем не любишь!

Вот истинно говорят, что лучшая защита – нападение.

Иванушка покраснел, как маков цвет, буйную головушку повесил, того и гляди сейчас извиняться начнет. Светозар немного расслабился. Но сверлить раздраженным взглядом наследника престола Лукоморского не перестал.

– И еще, Зар нам поможет твою Любаву вызволять.

Но братец на пряник не купился. Все-таки он у меня благородный витязь. И от принципов так скоро не отступается. Не слишком благоразумно, но, наверное, правильно. Благородные порывы и не должны быть продиктованы разумом.

Их делает сердце. Поэтому Ванечка, состроив самую серьезную мордашку, с вызовом вопросил:

– Но, надеюсь, он в твоей комнате не ночевал?

– Зачем ему моя? У него своя есть, – с самым честным видом отвечаю ему. И, главное, не вру ни капельки. Просто недоговариваю.

– А что- то мне подсказывает, что ночевал.

И тут-то я понимаю, что все это время недооценивала братика. Оказывается не такой уж он и дурак.