Не дареный подарок. Морра

Над бессознательным хозяином, без куртки и перчаток, в своем щегольском камзоле, возвышался мрачный Кадай. — Так мы все здесь замерзнем.

— И чего делать будем?

Мне было холодно просто на него смотреть, в то время как аспид, казалось, совсем не ощущал ни пронизывающего ветра, ни снежной крошки, царапающей слишком нежную человеческую кожу.

— Найдем пещеру.

Осмотрев бесчувственное тело, Кадай, не церемонясь, закинул его на правое плечо, левое оставив для меня.

Керст сам по себе был немаленьким и достаточно массивным, а значит, тяжелым.

Снаряжение, оружие и увесистая походная сумка на плечах серьезно прибавляли ему вес. А Кадай пускай и был высоким, но слишком худым, хотя очень самоуверенным.

— Давай помогу? — предложила я, сильно сомневаясь, что один тощий змей дотащит нас до укрытия, которое еще неплохо было бы найти.

— Чем ты мне поможешь? — раздраженно спросил он. — Ты и в человеческом теле хилая, а пушистая хотя бы не мерзнешь.

— Я в курточке...

Мое робкое замечание было встречено раздраженным шипением.

И я благоразумно заткнулась, но все равно продолжала страдать. Кадая было жалко, за Керста было страшно, а за Илиса с генералом было еще страшнее.

А ведь когда-то мне было страшно только за себя.

Укрытие мы нашли минут через пятнадцать, когда руки у Кадая стали уже не красными, а какими-то трупно-синими, и я была почти готова, наплевав на все, превратиться, чтобы хоть попробовать помочь.

В отличие от пещеры, в которой мы совсем недавно ночевали с боевиками, в этой пол был заметен снегом, на стенах и низком потолке, до которого аспид мог бы достать пальцами вытянутой руки, наблюдался толстый слой льда, и сама пещера была не особо глубокой.

Но выбирать нам не приходилось, а потому Керст был сгружен у дальней стены и избавлен от сумки, пока я обследовала все углы, в надежде усмирить свою паранойю и хоть немного успокоиться.

Почему-то казалось, что самое страшное только впереди.

Я была растревожена, напугана и вообще на взводе, и шорох извлекаемого из ножен ножа мне совсем не понравился.

— Кадай?

Нож Керста больше походил на тесак. Широкое лезвие, крепкая рукоять, профессиональная заточка... Он входил в лед как в масло, с одного удара мог перерубить хребет и вполне законно являлся гордостью кадета, не готового променять свою прелесть ни на какой меч. Помнится, он даже имя ему дал. Вот только вспомнить какое, почему-то не получалось. Да и неважно это сейчас было, когда Кадай вел себя так странно.