Яга - не баба!

Кощей снова застыл, будто я нес какую-то тарабарщину. Я дал ему время опомниться и одуматься. Интересно, здесь какие-то штрафы для нарушителей предусмотрены? Нет на них системы правосудия!

— Ты — не Баба Яга, Венислав. И задерживать меня не имеешь права, — подобрал слова сказочный герой, потому что иначе воспринимать Кощея пока что не получалось.

— Очень даже имею. Ступа и помело меня признали, избушка тоже. Значит, их моя кровь устраивает. А вот тебе лучше уйти и без приглашения не появляться.

Кажется, я развеселил гостя, потому что он хмыкнул с усмешкой, затер ногой знаки на земле и чуть склонил голову:

— Что ж, до скорого свидания, Венислав.

И пошел прочь, а я остался, чувствуя себя почему-то глупо.

— Молодец, Веник, — похвалил подоспевший Васька. — Кощей, конечно, вернется. Он всегда возвращается, однако сегодня сила на твоей стороне.

— А что ему нужно? — спросил, свистом подзывая ступу. И почему я на ней за водичкой не летал? Удобно ведь, какое-никакое транспортное средство.

— Все мечтает кор-ролевство свое р-расширить, — ответил Русик.

— Мер-ртвыми земли заселить, живых выгнать. Пр-рослышал, видать, что Яги нет, вот и явился. Не понимает, что не пр-ропустит его гр-рань. А если пр-ропустит, беда будет. Так что бди, стр-раж. Такие, как он, много бед могут наделать. Каждый мир должен быть изолир-рован от др-ругих, иначе может погибнуть.

— Почему это? — не сразу понял я.

— Да потому, дурья твоя башка, — вмешался Васька, — что и культура, и язык, и население, и уровень развития у миров разные.

И не стоит их смешивать. Не надо им друг на друга влиять. А земли Кощея мертвые, он себе новые ищет, и за счет них свои расширить хочет.

— Ладно, допустим, — ответил коту, а помело доверчиво ткнулось в руки, как живое. Ой, ежки-макарешки! Помело, впрочем, словно почувствовало мой испуг: отползло подальше.

— А почему он выглядит на двадцать? — никак не мог разрешить эту дилемму.

— Ничего удивительного, — фыркнул Васька. — Кощей-то бессмертный, а царевичи всякие пытаются его убить, смерть добывают, иголку ломают, и он перерождается.

Как в вашем мире говорят: «Наша песня хороша, начинай сначала». Растет от ребенка до своего привычного облика. Вот сейчас у него юношеский максимализм расцветает. Думаю, заметно.

— Не то слово. Ладно, давайте добираться домой.

Забрался в ступу, перехватил помело и снова взмыл в небо. Красота-то какая! Лес, будто на ладони. Летишь, ветер дует в лицо, и мир наполняется новыми красками.