Из Товарда в Ленциг

Морун поначалу угрожал, затем пытался заключить с эльфом сделку; Кандара же просто увели прочь, — он попытался ударить пленника кинжалом. Но всё было тщетно. На все уговоры, мольбы и угрозы, Найдёныш отвечал одно и тоже — «Эллия ушла в мир грёз». Cилы всех, кто принимал участие в дознании, иссякли, и Старейшина с Моруном уединились, дабы держать совет. Вернувшись, они отдали жителям лишь один приказ — собирать хвороста и дров. 

***

На двор опустилась ночь. Люди взялись за факелы. Сборная площадь деревни Грим была запружена местными жителями.

Зло должно получить по заслугам, а Найдёныш в их глазах выглядел именно тем самым настоянным, выдержанным и годами креплёным злом. 

Его провели мимо толпы со связанными за спиной руками и мешком на голове. Каждый местный житель хоть раз, да видел чужеземного гостя за работой в поле, но по толпе всё равно прокатались вздохи, когда с его головы сдёрнули мешок. Затем на неё посыпались проклятья и камни. 

— Мерзкая нелюдь! 

— Проклятая душа! Выродок!

— Колдун! Верни девочку, гад, верни её! 

Многие любили Эллию — девушка всегда была добра к людям, и никому не делала плохого.

Оттого ненависть толпы была не просто минутным порывом, но искренним желанием поквитаться с чужаком за их дитя. В свете факелов, лица людей напоминали оскаленные звериные морды. После зачтения всех обвинений, Старейшина обратился к толпе — как стоит поступить с чужаком, которого они так радушно встретили на своей земле? Изгнать его, но подарить тем самым жизнь и возможность творить новое зло? Или поступить по законам предков и очистить землю от мерзости темноликой в пламени огня всеочищающего? Ответ был очевиден.  

«Гори Огнём! Пылай дотла!»

Толпа скандировала своё решение поначалу тихо, но с каждым разом всё громче, всё увереннее. Эльфа привязали к столбу. Его ноги стояли на плотной кладке из хвороста и брёвен. К людям обратился местный священнослужитель — сэйнтир Падри. Он испросил у людей разрешения подарить эльфу жизнь и возможность благими деяниями искупить свои грехи.

Священник просил поступить по-доброму. Ответ был очевиден.

«Гори Огнём! Пылай дотла!»

Старейшина обвёл людей хмурым взглядом, переглянулся с Моруном и, повернувшись к факельщикам, кивнул. 

— Да исполнится в ночи людская воля! 

Палачи двинулись к столбу, толпа застыла в ожидании. Когда вспыхнул хворост, Найдёныш медленно поднял голову, но узрел вокруг себя лишь ненависть.