Из Товарда в Ленциг

— Какие вёдра, уважаемый Старейшина? 

— Ты… ты лжец! Ты обманул меня! 

— Поздно уж менять что-либо! Пусть горит! 

— Палач, убийца! 

Старейшина бросился на Моруна, и оба рухнули на землю, не видя ту, из-за которой все грозы здесь и бушевали.   

— Элли? — не веря своим глазам пробормотал Кандар. — Эллия! Глядите! Она очнулась! 

Выбравшись из толпы, девушка застыла на месте, поражённая увиденным зрелищем. Эллия не слышала зов Кандара, как и не видела никого вокруг. Она слышала лишь зов своего сердца.

 

— Не нужна мне ни эта жизнь, ни любая другая, если тебя в ней нет, — прошептали её губы. 

В полных решимости глазах Эллии отражалось ненасытное пламя. Взбежав по пылающим веткам, она бросилась в костер и прижалась к груди связанного эльфа. В тот же миг ревущий огонь взметнулся к небесам. 

— Спасите мою дочь!!! — не своим голосом закричал Старейшина. — Тушите огонь, тушите!!!

Но толпа его не слышала — они повторяли одни и те же слова, возбуждённые дикой пляской пожара.

Старейшина увидел Кандара — юноша нырнул в пучину пламени. Выкрикивая имя девушки и пытаясь её спасти, он бился с жаром, словно лев, но огонь неумолимо собирал свою жатву. Толпа кричала, рычало пламя. В огне таяли тени, и купались они в зареве багровом. Два старца, и с ними свинопас, как волки, выли на луну.      

  

***

Над пепелищем струился дым, всходило солнце. Толпа, скинув наважденье, давно разбрелась. Тоуль поднялся с земли, оглянулся.

Старейшина и Морун были похожи на молчаливых братьев — горе запечатлелось на лицах обоих одной маской, ещё сильней состарив их черты.

— Теперь души ваших чад в Садах Света, — тихо произнёс сэйнтир Падри, первым осмелившись нарушить тишину. — Я помолюсь за упокой, а когда остынет жар, найду останки и захороню их под церковью, как подобает. Крепитесь.

Тоуль поравнялся с троицей главных мужей деревни.  

— Старейшина. Я хочу сказать вам кое-что. 

Тот поднял на свинопаса пустые, отрешённые глаза.

— Говори. 

— Я ухожу. Не буду боле вам служить… теперь деревня мне не дом. 

Старейшина, казалось, даже не услышал, а вот Морун схватил свинопаса за руку.

— Так вот как ты отплачиваешь нам?! — зашипел он, и глаза его налились кровью. — Мы тебя породили, кормили тебя и растили! А ты, мерзавец, благодарности не ведающий, спелся с этим колдуном, который деток наших юных погубил! 

— Найдёныш их не убивал! Это всё вы.