Из Товарда в Ленциг

 

— Они злятся на самих себя, — неожиданно произнесла доселе молчавшая, длинноволосая альхэ, и по чарующему, звонкому как трель соловья голосу, сразу же стало ясно, что это девушка. — На свои слабости, желания, стремления. Злятся на невозможность противостоять искушениям, бороться со страхами, подчинять своих демонов. Злятся на саму ненависть, что очерняет их сердца и души…

— И встречая тех, кто лучше, чище и добрее, — тихо добавил Лодук. — они давят их, как букашек, потому что очень хотят быть такими же.

Но не могут.

          Все понимающе переглянулись и закивали. Даже одноглазый гном Рудгенбонтохт, и тот утёр слезу с единственного глаза, после чего громко и траурно высморкался в пальцы. Одного лишь Газгу не впечатлила услышанная история, и он тут же высказал своё несогласие:

— Ой, да ладно вам, вы чего?! Распустили тут нюни из-за какой-то сказочки! А Охотник ваш сам виноват. Незачем было лезть! Сидел бы на попе ровно, кушал свою кашку, да не зыркал по сторонам — глядишь, и не попал бы в этот лес.

А вообще я вот вам что скажу: «Там, где нет железа и камня, делать нефиг». Сия гномья мудрость означает, что…   

— И это говорит всем нам удалой и бравый отпрыск Титанов? — подал голос коротковолосый альхэ. –А где же ваша пресловутая воинственность, где ваше похвальное бесстрашие, где вышеупомянутая могучесть и сила? По твоим словам, kaabus[1], получается так, что Охотник должен был опустить взгляд в пол и позволить тем людям совершить с девушкой всё, что им вздумается? Так ты молвишь, я правильно понял? 

— Нет, не так! — смутился гном, но лишь на мгновение.

— Я говорил о том, что, когда заруба обещает быть неравной, надо того… отступить и… перегруппироваться! Вернуться с подмогой и настучать всем по рогам! А одному лезть в пасть к дракону — дело неблагодарное, ага! Это вам любой пустоголовый дундук подтвердит!

— Слова истинного воителя! — фыркнул альхэ и отвернулся.

— Не, ну а чего, люди? Скажете, что я не прав? Надо было лезть на рожон? 

— К сожалению, не всегда предоставляется возможность отступить и перегруппироваться, — неожиданно для себя ответил Тальес.

— На войне случаются такие исходы, когда нет времени на ожидание подмоги. Когда враг, наступая на пятки, дышит в затылок и продолжает идти за тобой, не зная усталости, хотя вы оба перенесли одну и ту же битву, а затем и долгую да изнурительную для вас обоих погоню.