Из Товарда в Ленциг

          Солдаты из гарнизона вкупе с городской стражей и ополчением не устояли. Армия лорда-бунтовщика все же взяла город. Великий Лир-а-Тиг немножко пограбили, немножко пожгли, немножко порушили. Отец и старший брат со стен не вернулись. Когда на Главной Площади казнили всю семью Мансери, Лорик стоял в толпе, в первых рядах. На смену власти ему было плевать — он хотел увидеть лицо того человека, чьи солдаты забрали у него отца и брата. И он увидел. Серое и хмурое, словно высеченное из камня, лицо Гаррака де Крауда.

          Во время Второй Битвы, когда подоспела армия Короля, Лорик отсиделся в подвале кузни. Пускай бьют друг друга, пускай калечат, ему-то что? Тем временем, в городе произошёл большой пожар: полностью выгорело несколько жилых кварталов, включая родную кузню. Лорик едва успел выбраться. В итоге Король победил, Гаррак де Крауд бежал. Сын кузнеца остался ни с чем. 

          Теперь же он смотрел на марширующих в сторону замка солдат и думал только об одном: «Такие бравые и смелые.

— Эгей! Чекан!– от строя отделился один из солдат. — Ах ты, шельма, пережил-таки обе битвы! 

          Лорик узнал старого приятеля Фуго Грасино, который записался в армию пару лет тому назад и покинул Лир-а-Тиг. 

— Фуго? Какими судьбами? 

— Известно, какими! Служба, браток!  

— Я думал ты того… Уехал давно.

— Как уехал, так и возвернулся! — хохотнул Фуго. — Я ж попал на службу к лорду Торквину, тянул лямку в Южном Предгорье, затем в Ладвиге, по лесам разбойников ловил. Как его сиятельство услыхали, что родина В Огне, сразу выдвинулись, а здесь уже соединились с армией Короля. 

— Правда? Так ты, значит, за наших сражался? Город освобождал? 

— Ещё как! Сам-есть, вот этим мечом десяток и ещё одного зарубил!  Ух, браток, ты бы видел, какая там жара была: сеча страшная, кровища повсюду, наши, ихние валяются! Но как видишь, попка госпожи фортуны была благосклонна ко мне.

          Лорик пристыженно опустил голову.

— Не-а. Папка рубился с братом, ещё в Первой Битве. Оба померли. 

— Эх, судьба-проказница! Сочувствую, браток. Чего теперь поделываешь? 

— Ничего. Кузня сгорела.