Невыносимые. За порогом и дальше

Отсмеявшись, Алера потянулась и поднялась, помотала головой, разминая уставшую шею, закинула волосы за спину.

– Пойду я, пожалуй. Пойду домой и просплю целый день, вот как. А про норки я потом подумаю, и всякие сложности пусть кубарем катятся к хвостатой матери, подпрыгивая по дороге. Знать не хочу ничего, думать ни про что не желаю, да и вообще… Как-нибудь да будет.

– Пройдусь с тобой, – решил Тахар и поднялся из-за стола. – Не понравилось мне, как Веррен на тебя глядел, словно вот-вот сиганет и в глотку вцепится.

Не ходи одна, понятно?.. Впрочем, если все получится как надо, здесь ходить нам теперь долго не придется… Потом, потом, все завтра расскажу, не то ты тоже всю ночь спать не сможешь! А тебе нужно поспать, потому как ты на мертвягу похожа, хоть тащи тебя в некромантскую лабораторию: ваше, дескать, от стада отбилось? Загоняла тебя Шисенна, честное слово!

За то короткое время, что Алера просидела у Тахара, на улице похолодало.

Теперь уж точно ясно: осень идет, и мертвые листья сухо шуршат у ее подола, нагоняя беспросветную грусть, и воздух становится мерзлым и мертвым, и последняя паутина летит по нему далеко-далеко, словно скорбный вестник, словно магический черный птах.

– Тахар, – Алера подергала его за рукав, – а может, мы просто так привыкли, ну, думать, что мы есть друг для друга самые главные, и что это навсегда, что никого роднее нам не надо? Вдруг все это рассыплется, разлетится, станет вдруг скучным и ненужным, просто закончится, как вода в кадушке? Ведь зачем-то же прочие люди начинают быть с кем-то другим, когда вырастают, не живут всю жизнь среди друзей, так же? Заводят семьи, ведут хозяйство, растят детей, их же не принуждают, ну, руки-то всяко не выкручивают, так вот и у тебя с Унией могли бы получится такие миленькие светловолосые детки, то есть не могли бы, конечно, потому что я бы ей раньше голову открутила, но все-таки… Вот откуда мы знаем, что нам никто другой не стал бы ближе, чем мы есть друг для друга?

Тахар долго молчал, словно вовсе не услышал Алеру, шел, не сбавляя шага, по обыкновению сильно размахивая длинными руками.

Потом все-таки ответил:

– Знаешь, я думаю, что растить детей, строить дома и всякое такое – это вещи, которые не обязательно делаются с душой, многие люди тащат их по привычке, по необходимости, как лошади везут телегу.