Невыносимые. За порогом и дальше

Сердитый магон с браслетами тоже иногда появлялся в деревне, то один, то со спутниками, и ничего не делал, только следил за Фрадгеном тяжелым взглядом и иногда перекидывался парой фраз с другими магонами и, кажется, потом все они куда-то девались вместе.

Во втором лесу, дальнем, в изобилии жили дикие пчелы, и там друзья собирали мед. Магоны обожали сладости, но редко у кого из них выдавалось столько свободного времени, чтобы выбираться в дальний лес, к тому же магоны, даром что обладающие толстой кожей, оказались очень чувствительны к пчелиным укусам, а пчелы в Азугае водились препротивные, мелкие и злющие, отеки от их укусов наливались огромные, горячие, страшно чесались и болели.

Кристаллы против пчелиного яда, как оказалось, на магонов действовали слабее, чем на людей.

– Зато они по ночам не мерзнут, – всякий раз приговаривал Тахар с таким видом, словно холодостойкость магонов наносила ему глубокое личное оскорбление.

У друзей с собой был Кристалл от пчелиного яда – один из многих, хранящихся в холщовом мешочке Алеры.

Притащила она и свои сокровища – несколько неопознанных восьмигранников – в надежде узнать здесь что-нибудь новое о Кристаллах. Ведь где ещё о них могли рассказать, если не в Азугае, откуда и происходили эти камни? Однако, оказавшись в Кашунаке, друзья вдруг оробели и стали делать вид, будто нет у них никаких Кристаллов: ну в самом деле, здравствуйте, магоны, расскажите нам про камни, снятые с тел ваших мертвых сородичей!

Местные, судя по всему, знать не знали ни о каких Мирах за горами или, во всяком случае, не говорили о них, и друзья тоже помалкивали.

Магоны оказались дружелюбными, хотя и не слишком общительными – у них просто не хватало времени на пустые разговоры, даже обмениваться новостями они предпочитали на ходу. В Кашунаке жило, кажется, около сотни магонов – подсчитать бы никто не взялся, слишком уж они походили друг на друга и слишком быстро носились туда-сюда.

У всех здесь были важные и нужные дела, дни напролет вокруг что-нибудь происходило, кипела работа: подновляли и равняли навесы и подобия амбаров, перекапывали поля под посевы, резали отобранный скот, принимали обозы из долин, запряженные дивными лохматыми животными – приземистые, широкогрудые, горбатые и большерогие, они походили на обросших длинной мягкой шерстью волов.

Магоны называли животных яками.

Если в деревне ничего не чинили, не решали и не строили, то она словно вымирала.