Невыносимые. За порогом и дальше

До сих пор все вокруг выглядело простым, понятным, нестрашным, но если под слоем этих нестрашных вещей таятся змеиные клубки из чужих тайн, недомолвок и непонятного мироустройства, если их появление может стать последним толчком, развязывающим давно накопленные со всех сторон недовольства, то… То хоть посылай этих магонов в лес всей кучей и Фрадгена заодно с ними, да уходи обратно в междумирье через горы, ну честное слово! 

Алера бы так и сделала сей вздох, будь она здесь одна, и сказала бы, что пусть Фрадген удавится вместе с Рогушей, их тайнами и какими-то назначениями – но Тахар, зараза, не согласится уйти, пока не докопается до правды.

Значит, нужно помочь ему докопаться, если здесь вообще можно узнать о том, что его тревожит. Знать бы еще, куда копать. И куда на это время деть полную деревню сердитых магонов с их дурацкими секретиками.

– Говорящая баба – зло, – сплюнул Пашут. – Взрослая баба должна быть при мужике и молчать. При двух мужиках бабе не годится, говорить – тоже не годится.

Оружие ей ни к чему, оружие – дело не бабское. Почему она ходит и разговаривает? Почему носит мечи? Зачем она тут? Скажи, Фрадген! Она одна вселяет больше беспорядка в наши умы, чем все твои прошлые затеи. И нам не нравится, что наши бабы на это смотрят и чего-то там думают в своих головах! Воловья матерь знает, что они надумают! Бабе думать вредно! Ты нарочно так устроил? Чтобы именно они пришли сюда, именно эти люди, сама суть которых – издевка над всем, что мы делаем, над всем, как живем?

Он говорил громко, но почти спокойно, словно повторял заученные слова, и от его спокойного голоса слова казались не страшными.

– А ты не смотри, как живут другие, – отрезал Фрадген. – Занимайся своим делом, Пашут! Ты плохо работаешь!

Магоны вокруг Пашута заворчали, но Фрадген решительно рявкнул:

– Плохо, я сказал! Дров – мало! Шерсти – мало! Сети твои пусты, как твоя же дурная башка! Твоя доля еды – это доля работающего мужчины, но твои дела – это пустая трепотня и свары!

– Может, его стоит подбросить и уронить? – негромко спросил Тахар у Элая.

– Мне кажется, это всех немного успокоит.

– Кого из них? – уточнил эльф.

– Хм, – задумался Тахар. – Пожалуй, обоих. Нет, пожалуй, их всех, вообще всех, на всякий случай. Кажется, пока нас не было, деревню накрыло поветрием безумия. Вдруг заразно?

Фрадген продолжал обвинять Пашута, перечисляя его провинности, а тот, в единый вздох растеряв всю свою уверенную наглость, жалко отгавкивался.