Невыносимые. За порогом и дальше

– И тут же вылез Зогда! И предложил мужчинам то же самое: пусть ваши бабы ходят, пусть смотрят, ваши жены, ваши дочери, сестры – пусть одним глазком поглядят, как оно бывает. А вы увидите, как они изменятся лишь от этого зрелища, еще сами ни в чем не участвуя, и подумаете: хотите ли вы отпустить их дальше по этому пути?

– Кто бы знал, что мы можем стать такими судьбоносными, совсем ничего не делая, – пробормотала Алера.

– Я уже думаю, что это была не такая хорошая идея, – сварливо произнес Фрадген. – Что единственная возможность сломать их привычные отношения – просто взять и отселить куда-нибудь девчонок, которые еще не учатся молчать.

Но пустое все это: некуда, не к кому и кто ж такое позволит.

– Но почему они учатся молчать? – Алера помотала головой, окончательно во всем запутавшись: то ли вино оказалось крепче, чем она думала, то ли Фрадген все-таки не договаривал.

Он долго молчал, то ли подбирая слова, то ли еще почему, потом ответил:

– Магоны живут недолго, по нашим меркам, потому у них всегда много детей.

Их трудно кормить и, чем раньше удается отдать дочерей кому-нибудь в жены, тем лучше. Считается, что женщине вообще говорить не о чем: ее доля – следить за домом и рожать детей, пока она не умрет, потому… потому они учатся молчать с ранней юности, а в день свадьбы…

Фрадген потер лицо, отодвинул кружку.

– В день свадьбы родители отрезают женщине язык, и она преподносит его мужу в холщовом мешочке.

У Алеры отвисла челюсть. Тахар закашлялся.

– А ведь неплохая идея, – после долгого молчания с чувством произнес Элай и принялся разливать по кружкам вино.

Губы у него были бледные, а руки чуть подрагивали.

– Словом, – закончил Фрадген, отпив глоток, – я тут пытаюсь причинять всем добро в очень трудной обстановке, и мне очень, очень нужна помощь… потому я прошу вас: не уходите из Кашунака! Не теперь!

Только поздней ночью, засыпая в своем шатре, они сообразили, что Фрадген так и не рассказал им ничего о том, как же он «понял в свое время» про особенность магоновского мира и о прочих «силах вещей».

Глава 7

Вороша длинной веткой лежалые иглы под соснами, Тахар повторял и повторял:

– А я тебе говорил, они не зря это мясо так засыпали травами. 

Под соснами раз за разом обнаруживалась отсыревшая земля, и мага это каждый раз явственно не устраивало. 

– Смердело на всю деревню. Никто не кладет столько приправ в нормальную еду.

Элай покаянно кивал, пошатывался и временами, зеленея, исчезал в придорожных кустах.