Сорванная карусель

ещё мгновение назад в его голове роились дерзновенные планы, над ним было ясное голубое небо, на него во весь опор несся огромный, закованный в стальные латы витязь, а сам он, отпустив поводья своего боевого коня, закрылся щитом, поудобнее перехватил тяжелое дубовое древко копья и приготовился к жестокому столкновению, как вдруг…

В ясном небе громыхнуло, и ослепительно-белая ветвистая молния ударила аккурат в стальной щит несостоявшегося завоевателя.

Мгновение и от отчаянного нарушителя Кодекса Уважения осталась лишь горстка пепла.

ещё четверо скакавших с ним бок о бок рыцарей замертво рухнули на землю. Пострадали лишь люди. Лошади же, верхом на которых они скакали, – в том числе и конь самого князя! – остались совершенно невредимыми.

Следом за молнией над полем сражения раздался леденящий кровь хохот.

И с первыми же звуками зловещего хохота битва прекратилась.

Пьяные от ярости и от запаха свежепролитой крови воины с содроганием прислушивались к небесному смеху. Он оборвался так же внезапно, как и начался, и громоподобный голос произнес:

– НИКТО НЕ СМЕЕТ НАРУШАТЬ ЗАВЕТЫ БОГОВ! ПОМНИТЕ ОБ ЭТОМ, ЛЮДИ! В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ Я НЕ БУДУ СТОЛЬ ВЛИКОДУШЕН! ещё ОДИН ПРОСТУПОК – И НЕ ОДИН, А ТЫСЯЧИ СМЕРТНЫХ ОБРАТЯТСЯ В ПЕПЕЛ!

После грозного предупреждения Бога блесские захватчики, побросав оружие, беспорядочной толпой кинулись наутек, впопыхах они даже оставили неприятелю все свои обозы с богатой добычей.

Воины Гавола, не меньше врага ошарашенные случившимся, даже не пытались их преследовать…

* * *

Всё случилось не совсем так, как рассчитывал Корсар.

Впрочем, ничего из ряда вон не произошло. Зловещий хохот и божественный глас магу удались на славу. А вот с молнией он малость начудил. По его замыслу молния должна была быть ярко-алой, а вовсе не ослепительно-белой. Неужели он перепутал магические формулы заклинаний – таких досадных ошибок с ним никогда не случалось. Единственное логичное объяснение случившемуся, пришедшее ему на ум, – сказался пятнадцатилетний перерыв в практике с серьёзной волшбой.

И ещё одно досадное происшествие. Во время составления формул заклинаний – то есть, когда любой маг наиболее уязвим, – Корсару показалось, что кто-то из его колдунов, видимо чего-то заподозрив, попытался взломать его магическую защиту. Увлечённый заклинанием, Корсар не смог сразу, по горячим следам, уличить наглеца… Его худшие опасения подтвердились через два дня.