Когда магия – жизнь

 

Аристарх бросил взгляд на резную антикварную тумбочку викторианской эпохи, в недрах которой был спрятан билет в лучший мир. Затем посмотрел в окно. «Ну, помыться и позавтракать перед смертью будет не лишним, верно?» – подумал он и, радостный, встал с постели. Когда лицо и зубы сверкали чистотой, а завтрак был съеден, волшебник подумал, что надо бы сначала позаботиться об отправке важного письма, а уж потом сводить счёты с жизнью. Так он и сделал, отнеся письмо молодому соседу и взяв с него обещание непременно поскорее доставить его на почту.

 

По дороге пообщавшись еще с несколькими соседями, Аристарх вошёл домой, втянул носом копчёный аромат хижины и медленно направился к тумбочке. «Чего тянуть?» – подумал он и, открыв красивый ящичек, с замиранием сердца взял в руки заветный бутылёк. Всё. Время пришло. Пора довести начатое до конца. 

Он медленно отвинтил пробку и посмотрел в окно. Там над горизонтом нависли тяжёлые свинцовые облака. Солнце освещало их и мерную рябь озера.

«Красиво, – подумал Аристарх и поднёс бутылёк к губам. – Ну...» 

– Аристарх Палыч! Аристарх Палыч! 

Приглушённый женский вопль доносился откуда-то со двора. 

– Аристарх Палыч, миленький, помогите! 

– Плешивые гаргульи! – выругался Аристарх и резко поставил бутылёк на стол, чуть не расплескав содержимое. – Ну что ещё там? Помереть спокойно не дадут! 

– Аристарх Палыч… – раздалось уже за спиной. 

Старая Матрона Никитишна, запыхавшись, начала сбивчиво излагать ситуацию: 

– Убили! Ой, богом клянусь – убили! Лежит, вся бледная, еле дышит! А ведь сегодня только на колодец бегала, да вышивала, да… 

– Матрона Никитишна, – строго остановил её волшебник.

– Объясните толком. Кого убили? Кто лежит? Где? 

– Да Наську мою! Отравили, ей-богу вам клянусь, отравили! 

Аристарх опасливо покосился на незакрытый бутылёк со смертельной настойкой. 

– Кто отравил? Чем? Когда? 

– Да почём же я знаю! Только пойдёмте скорей, спасать девку надо! 

Аристарх тут же снялся с места и поспешил за Матроной Никитишной.

На полпути из комнаты он всё же вернулся, плотно закрутил крышечку от яда и убрал поглубже в тумбочку. 

Тусклая спаленка освещалась лишь маленькой свечкой. Все занавески были плотно задёрнуты, а на кровати белая и холодная как снег лежала Настасья. 

– Почему шторы задёрнуты? 

– Так попросила. Говорит, глаза болят, света белого видеть не может.