Марья-Царевна

— Устали, небось, с дороги? Чего пожелаете? Вмиг исполню, как для самых дорогих гостей!

— Нам бы поесть. И ночлег тоже желателен, — откликнулся Финист.

— Все будет, — заверил хозяин корчмы. — Сей же час пошлю Глашку комнаты готовить. Кушать чего изволите?

Финист на мгновение задумался, а потом прихлопнул по столу ладонью:

— Неси-ка мне, Прокоп, жаркое в горшке. Да чтоб зелени побольше и мясо понежней. Соусов заморских не забудь, да пива кувшин. Пирогов положи, соленостей всяких — огурчиков моченых, черемши, помидорчиков солененьких со щавелем.

— А ваш-то что? Зачерствел в дороге? — Прокоп бросил взгляд на неподвижного Колобка, которого я поместила рядом на скамеечке. — Так могу в печи разогреть…

— Не надо! — торопливо перебила я. — Это… это не мой хлеб!

— А чей же? — удивился Прокоп.

— Я его к бабушке несу. Она кроме него никакой иной есть не хочет! — выпалила я первое, что пришло в голову.

— Хм, ну ладно. — Хозяин корчмы почесал голову, но больше вопросов задавать не стал.

— А у вас борщ есть? — озвучила я самое аппетитное, на что упал взгляд у сидящих за соседним столом купцов.

— В миске, аль в горшочке? — тут же осведомился Прокоп. — С говядиной или свининой? На косточке или мякоть? Сметанкой али сливками побелить? Гренки с хреном еще предложить имею…

От перечисленных вариантов рот мгновенно наполнился голодной слюной, и я сглотнула. После чего, не в силах выбрать сама, решила:

— Неси на свой вкус.

Хозяин кивнул и, напоследок подмигнув Финисту, отошел.

А вскоре я уже за обе щеки уминала вкуснейший наваристый борщ вприкуску с пикантно-острыми и душистыми гренками. Ну а Финист, демонстрируя какой-то совершенно нечеловеческий аппетит, поглощал огромные порции мяса с гарнирами и солениями. Причем управился со всем вышеотмеченным едва ли не быстрее, чем я с одной своей тарелкой!

После того, как с едой было покончено и Финист чуть ослабил пояс, с довольным вздохом откинувшись на спинку стула.

И вот тут-то и наступило время того самого, обещанного им дива-развлечения. На наших глазах хозяин корчмы вынес в зал большие, резные, темного дерева гусли и положил их аккуратно на свободный от посетителей стол.

— А вот, гости дорогие, гусли-самогуды, на радость вам, да на потеху! — гордо произнес он и отошел в сторону.

За столами оживились, зашептались.