Оттуда сюда

Единственным портретом в комнате оказался небольшой портрет Сталина, который, видимо, еще недавно висел над рабочим столом, а сейчас оказался засунут за шкаф. Николай торжественно водрузил портрет на место.

Некоторое время он упорно вглядывался в знакомое усатое лицо, ожидая начала трансформации, но ничего не происходило. Лицо Фирамелы приобретало все более скептический вид. Вынести это Николай не мог и, решительно приблизившись к портрету он гаркнул прямо ему в ухо:

- Эй, вы там?

Результатом было громкое хрюканье – он своим гарком разбудил поросенка.

- Ой, какой хорошенький! – пискнула Фирамела и протянула руку его погладить. Поросенок было набычился, но потом посмотрел на Фирамелу повнимательнее и благосклонно позволил ей почесать себя за ушами.

Николай решил выпустить животное размяться. Девушка присела рядом с ним на корточки и снова погладила его.

- Жирненький, – деловито сказала она.

- Да так, – неопределенно ответил Николай. Он упорно вглядывался в портрет вождя народов. Через минуту ему показалось, что взгляд портрета стал более осмысленным.

- Эй, – снова позвал он. – Вы там?

Лицо на портрете пошевелилось, его брови взлетели. Николай с облегчением вздохнул.

- Я уж думал, что не смогу, – сказал он. – Здравствуйте!

- Хрю, – ответил портрет, потом сплюнул и с характерным акцентом сказал, – Здравствуйте!

Николай чуть не упал.

- Это вы? – он ошалело переводил взгляд от портрета к поросенку и обратно. Поросенок кивнул, он не отрываясь смотрел на собственное изображение.

- Да, это я. И я жду объяснений. Вы – германский шпион?

Николай сглотнул.

- Я… слишком долго объяснять. Но я не шпион. Я вообще не с Земли, то есть… не с этой земли. Я… я совершенно точно не шпион и не замышляю ничего плохого ни против вас, ни против СССР.

- С кем это ты разговариваешь? – полюбопытствовала Фирамела.

Николай молча ткнул пальцем в поросенка. Девушка без особого интереса посмотрела в этом направлении.

- А зачем? – осведомилась она. – С животными разговаривать – себе дороже обычно. У меня тетка так умела делать, так из-за этого все время мрачная ходила. Типа, жалко их.

- Не то слово, – согласился портрет. – Неудобно, непривычно, и вообще. Так вы точно не шпион?

- Нет! Честное слово!

Портрет пошевелил усами.

- Вы извините, – заискивающе произнес Николай.