Оттуда сюда

Николай только тут сообразил, что точно не знает, какое время займет трансформация. Он подошел к портрету Ленина и попытался связаться с Виндамором. К счастью, это удалось сделать относительно быстро. Выслушав вопрос, магистр задумался.

- Время протекания процесса зависит от многих факторов, – сказал он. – Например, от количества метеоритом мимоаги, которые циркулируют в вашем теле. Если их много – какой-то из них выйдет на поверхность быстро. Если их мало – они могут двигаться по вашим каналам достаточно долго.

Но рано или поздно их все равно выведет в нужное место.

- Так мне сейчас начинать или погодить? Я успею все сделать до момента перехода?

Виндамор немного растерянно посмотрел на своего бывшего хозяина.

- Трудно сказать. Я бы советовал начать прямо сейчас.

- Хорошо, – кляня на чем свет стоит все нагороженные Виндамором неопределенности сказал Николай. – Тогда Виразуму мне позови.

- Я здесь уже, – откликнулся Троцкий.

- Хорошо. Давай, смотри, все ли я правильно делаю.

Вколачивать иглы в паркет было трудно. Но Николай справился – благодаря большому куску бледно-голубого хрусталя с надписью «17 съезду партии от уральских рабочих». Правда сам кусок в результате он расколотил, но посчитал, что на Урале найдутся еще камни, и съезд тот, насколько он помнил, был не последним.

Потом он уселся на распятую сетку перед незакрепленным углом, посадил поросенка напротив и начал мять песок – сначала в одной руке, потом – вдруг испугавшись, что не успеет – в обеих.

Троцкий молчал, так что Николай решил, что все в порядке. Поросенок смотрел на него во все глаза, видимо стараясь запомнить все действия.

Очень долго ничего не происходило. Потом Николай ощутил покалывание в руках, оно перешло на плечи, шею и голову. Видимо, мимоага почувствовала, что ее ждут. Николай с удвоенной энергией начал мять песок, благо его у него было много. Поросенок ждал.

Довольно долго ничего не происходило. Время уже перевалило через пять часов вечера.

Николай озабоченно поглядывал на Троцкого, тот молчал – то ли тут, то ли нет. 

Когда Николаю начало казаться, что он уже стер всю кожу с ладоней, незакрепленный уголок сетки начал приподниматься. Он с воодушевлением продолжал работать руками, краешек приподнимался все выше и выше, поросенок смотрел на него вылупив свои глазки, а со стороны портретов послышались одобрительный возгласы – кажется, это был Карл Маркс.