Оттуда сюда

Край вывернулся и достиг уровня высоты вбитых в паркет иголок, после этого Николай ощутил тяжесть в плечах, которая спускалась вниз – сначала к предплечьям, потом к ладоням. Руки разжались, песок высыпался на галифе, одновременно с этим сильно затряслись пальцы. Он услышал крик Бубаса «держи форму» и каким-то шестым чувством поняв, что он имеет в виду, сжал руки в кулаки, а потом, преодолевая сопротивление, отогнул указательные и средние пальцы – когда они выпрямились, напоминающая пистолет фигура затвердела и из кончиков пальцев – всех четырех, смотрящих на поросенка – вырвались уже знакомые золотисто-зеленые искры.

Поросенок вскочил и издал громкий, резко оборвавшийся визг. Все четыре искры достигли его тела и мгновенно впитались в него, он закатил глаза и рухнул на ковер.

Николай с огромным трудом развернул пальцы. Он не отрываясь смотрел на распростертое перед ним животное, ожидая его превращения и готовясь дать стрекача. Но пока ничего не происходило.

- Однако ж ты мастер, – донеслось со стороны Карла Маркса.

– С четырех стволов, так сказать… я такого давно не видел!

- А я так вообще никогда, – вошел в беседу Энгельс. – Это нечто. В теле вашего ученика осталось очень, очень много мимоаги!

- Да заткнитесь вы, – Николая трясло. – Вы скажите лучше – получилось?

- Нет, не получилось, – безапелляционно заявил Маркс. – Слишком большая порция. 

- И что?

- Сейчас увидишь.

И Николай увидел. Поросенка сначала тряхнула. Потом тряхнуло сильнее. Потом его тело словно изогнулось колесом и вдруг начало расти сразу во все стороны.

Его контуры затуманились, то тут, то там вылезали выросты, похожие на ложноножки амебы. Потом фигура резко выросла – словно ее дернули вверх. Потом то же самое произошло с шириной – ее дернуло сначала влево, потом вправо. Бесформенная масса начала скручиваться в узлы, а потом быстро и резко оформилась – словно схлопнулась и натянулась на уже готовый каркас.

Перед Николаем сидела фигура, похожая на четырехрукого индийского бога Шиву, только с двумя головами.

Обе головы были похожи на Сталина, только разного возраста – один был жгучим брюнетом, второго уже побила седина.

Николай онемел и только глазами хлопал. Фигура сидела перед ним в позе, немного напоминавшей позу лотоса. Потом брюнет открыл глаза и посмотрел по сторонам. Вытянул перед собой все руки и внимательно осмотрел каждую. Посмотрел налево, на вторую голову. Боднул ее, чтобы разбудить.

Выдержке генсека оставалось только аплодировать.