Юные годы заклинательницы духов Кетрин Ренс. Том первый.

– А как ты прикажешь их есть?

– А-а, – протянул Тик, едва не воскликнув «вот ты о чем», взял из ладони Кет, где они так и лежали, одно из яиц, протер о штанину и, отыскав острый угол одной из стропилин, осторожно тюкнул по попке яйца; после, расковыряв дырочку, высосал с характерным хлюпаньем, заставив почти деревенскую, и все же слишком городскую девочку вздрогнуть в отвращении.

– Будешь? – Тик протянул ей, похоже, все же недопитое яйцо. Та молча помотала головой. – И второе тоже? Ну, как знаешь.

Так что, как бы ни было обидно, но, похоже, все, что оставалось Кет – это жевать хлеб, надеясь, что хоть тот в достаточной степени пропечен.

Но этот наглец протянул руку, как видно, собираясь оторвать кусок обеда девушки. Та лишь повернулась к нему спиной, препятствуя всякой возможности избавить ее от последнего, что отделяло девушку… может, не от голодной смерти, но от легкого чувства голода так уж точно.

– Хоть ломтик дай. Яйца заесть, – обратился уже без особого пиетета к «госпоже Ренс» Тик.

– Самой мало, – вцепившись в хлеб, будто неделю не ела, отвернувшись к крыше, буркнула Кет.

– Полбуханки-то? – недоверчиво переспросил Тиморк. – Вот ведь, а на вид и не скажешь, что жрешь много.

– Для колдовства и проклятий нужно много энергии. Уж из сказок-то должен знать, что ведьмы порой и человечиной не брезгуют. А ведь все просто. Дело в том, что человеческое мясо мягкое и вкусное.

– А-а тут на чер-даа-кеее веееедьма-ааа…! – с каждым слогом поднимая тембр голоса начал Тик, откровенно провоцируя Кет, но, прежде чем его голос и вправду стал криком, та недовольно оторвала кусок.

И когда только он успел набраться такой наглости да расхрабрился?! Где тот парень, который совсем недавно довел Кет до слез, сам едва не отправившись в Егандал со страху? Неужели и вправду пишут, что еда сближает людей? Вот только как теперь Кет управляться с ним?

– И что ты собираешься делать? Здесь сидя, много чего не сделаешь, – после того как Кет доела свой скромный обед, обратился к чердачной партизанке крестьянский сын.

– Ты прав. Вот только делать будем мы вместе.

– Мы? – тут же в голос Тика вернулись привычные недоверчиво-паникерские нотки. – Постой, еже ли я тебе разрешил сидеть в нашем сарае, это не значит еще, что помогать решил.

– Ты ведь вроде как Афри помочь хотел?

– Хотеть-то хотел…

– Не беспокойся. Ничего особенного от тебя не требуется. Всего лишь показать место, откуда хорошо видна вся округа дома кузнеца, и в то же время нас самих видно, чтоб не было.