«Крыша» для Насти

А если вам в этом вопросе понадобится моя помощь, то я готов прямо сейчас вместе с вами пройти к спикеру Совфеда и объяснить ему, с какой целью мне пришлось вас побеспокоить. Я почти уверен, что господин спикер, узнав, что расследуется громкое дело об убийстве генерал-полковника ФСБ в отставке Порубова, ответственного сотрудника фирмы «Анализ», учредителем и, стало быть, одним из хозяев которой вы являетесь, и следствие по делу которого нам поручено в Кремле, охотно разрешит вам использовать ваше дорогое служебное время для дачи показаний первому помощнику генерального прокурора, то бишь мне, как вы понимаете.

Думаю, что таким образом помогу вам в этом вопросе освободить для меня столько времени, сколько потребуется для дела. У вас иное мнение, простите? – Турецкий снова ослепительно улыбнулся.

Барканов был мрачен – такого поворота он, вероятно, никак не ожидал.

– Ну так как вы решили, господин сенатор? – Турецкий специально не назвал его по имени-отчеству, подчеркнув этим неумолимую официальность своей позиции.

– Я думаю, нет нужды беспокоить спикера… А вы, – он натянуто улыбнулся, – можете начать задавать свои вопросы, время, как сегодня говорят, пошло. Чай или кофе желаете?

– Лучше минеральная вода.

Барканов нажал клавишу интеркома:

– Полина, бутылочку минеральной, похолодней, и парочку стаканчиков, – подумал и добавил: – Пожалуйста.

«Да, – подумал Турецкий, – вежливости вас еще учить и учить…»

Он сразу предупредил Сергея Анисимовича – теперь, когда акценты расставлены, можно было называть его и так – о том, что, поскольку разговор не является обычной дружеской беседой, а должен выглядеть как официальные показания, правда, пока без протокола, он хотел бы воспользоваться помощью диктофона.

Затем запись будет расшифрована и передана для прочтения господину Барканову, после чего станет уже официальным документом.

Барканов же, несмотря на свою простецкую этакую невзрачность, оказался, однако, докой по части всякого рода протоколов и немедленно потребовал чуть ли не официального подтверждения того, что без его личной подписи записи беседы не будут считаться его показаниями.

Турецкий пообещал, что предваряющей их разговор фразой будет именно эта – о предварительном прочтении и соответствующих подписях, что немедленно и сделал, включив диктофон и внятно продиктовав в микрофон, где в настоящее время находится и по какому поводу. Ну а затем и все остальное касательно законности этих записей.