Серая Дружина-3: Расколотый меч

Точка кипения, кажется, завела не туда. Нет, то есть взгляды Веслава логически никак иначе не расшифровывались, но вслух-то, спрашивается, зачем?!

Кусты зашуршали так, будто двое людей срочно уползали по ним подальше в чащу. Тишина наступила такая, что если поблизости были какие-нибудь злоумышленники – они наверняка остановились и закрестились. Нехорошая, предгрозовая тишина.

– Мне вот только интересно, что ты скажешь Йехару, – продолжала я, решив, что выход только один из двух: я умру или я не умру в ближайшие пять минут.

– Вроде как это его Дама… или вызовешь его на дуэль – алхимическую, как это ты по Кодексу рассказывал? Или, может…

– Не зарывайся, светлая.

О-о, вот это плохо. Опасно спокойный голос. Остановившиеся глаза из тревожных угольков превратились в два мертвых осколка гематита. Я нутром почувствовала опасность, взвела руки перед собой, готовясь, если что, бить, но хамить не прекратила. Это у меня всегда выходило по чистой инерции.

– Мне не произносить ее имени или делать это с придыханием? – сама не понимаю, что я так злюсь на Даллару? Виновата, тем более, не она, а представители рода мужского! – Или, может, мне никому не говорить, что твой Кодекс совершенно летит вверх тормашками, потому что ты, алхимик, кажется…

В следующую секунду я почувствовала, что медленно цепенею.

Руки сковало, и пальцы я не могла согнуть, попробовала двинуться с места – и оказалось, что не могу. Откуда-то от горла вниз, к ногам, начал распространяться жуткий, разрывающий и выворачивающий холод…

Веслав подошел не спеша, пряча в карман то, что он успел использовать, даже не знаю, что именно.

На меня он не смотрел, отрешенный взгляд уходил в рощу за моим левым плечом, а голос звучал почти мечтательно.

– А ты никому ничего не скажешь. Потому что я очень надеюсь, что в тебе еще осталось хоть какое-то рациональное мышление. И на твою жажду жизни я надеюсь тоже.

Алхимик, говорил Йехар, предаст, не задумываясь. В груди стало холоднее, чем во всем остальном теле.

Дышалось тяжело. Было очень больно, даже когда он снял действие эликсира и мы молча вернулись в лагерь, и оказалось, что никого из остальных наша разборка не пробудила. Даже когда он бросил от костра:

– Ложись спать, дежурить буду я.

Во мне как будто что-то так и смерзлось ледяным комком и упорно не желало выходить наружу и голосом или с дыханием. Через час или около того алхимик заметил, что я не сплю, подошел и молча протянул стаканчик с сонным.