Раз герой, два герой...

Это можно было отложить на завтра, а Кроллер Свон никогда не делал немедля то, что можно было отложить, и уж тем более не собирался нарушать это правило именно сейчас. В конце концов, он всего-навсего простой десятник.

Осознание этого факта, как ни странно, обрадовало Свона впервые за последние двенадцать лет. Он еще раз приложился к бутыли и зашагал к пареньку, стараясь по возможности не наступать на чью-нибудь голову.

– Пойдем.

– Куда?

– В тюрьму, понятно, – Кроллер недоуменно уставился на паренька и выдвинул самый, на его взгляд, веский аргумент:

– Тебе ведь надо где-то переночевать?

Шах горестно вздохнул.

Насколько он знал, никто из Дудинок еще никогда падал столь низко, чтобы его сажали в тюрьму.

А он, победитель драконов, Герой и...

– А... там очень страшно? – спросил он и тут же пожалел об этом.

– Где? – не понял Свон.

– Ну... в тюрьме?

– Страшно? – Стражник с недоумением посмотрел на него и вдруг расхохотался. – Да ты что, парень?! Ведь большую часть времени, когда камеры пустуют, в них живем мы, стража.

Что мы, себе самим враги?

Шах издал еще один горестный вздох и покорно поплелся за Кроллером.

– Эй, Свон, – окликнул их трактирщик, когда они уже походили к двери.

– Чего?

– Прежде чем посадишь парня в камеру, – медленно произнес трактирщик, – дай ему ужин. Он ведь заплатил за похлебку.

***

Единственное окошко в комнате было настолько узким, что через него не смогла бы сбежать даже плотно пообедавшая крыса. Тем не менее, строившие башню гномы сочли необходимым оснастить это окно последним тогдашним архитектурным новшеством – решеткой.

Просачивавшегося через все это света хватало ровно на то, чтобы не называть царившую в комнате темноту полной. Однако этот свет обладал одним весьма примечательным свойством – в любое время суток и в любую погоду он концентрировался исключительно на лице стоящего перед столом. Это было весьма удобно для хозяина комнаты.

В данный момент это свойство в полной мере испытывал на себе Шах. Он стоял перед столом и, щурясь, старался разглядеть у сидящего хоть что-нибудь, кроме лысой макушки и сложенных на пузе пальцев.

Сидящий за столом временно – последние пятнадцать лет – пользующийся правами городского головы Хамилога достопочтенный Картопля Фейс в свою очередь пытался избавиться от двух нелепых подозрений. Во-первых, у него было странное чувство, что со стоящим перед ним пареньком что-то глубоко не так, а во-вторых, его упорно мучило ощущение, что на его столе кто-то сидит.