Раз герой, два герой...

-- Если меняла даст за эту горсть ящеричной чешуи больше пяти сребренников, – заметил он, – то я буду сильно удивлен. Можно еще предложить их гномам – на вес.

-- Конечно, – с ухмылкой продолжил он, – среди них могут попасться очень древние поделки, за которые какой-нибудь свихнувшийся патриций в Забугорной отвалит не один десяток новеньких полновесных томасов. Но, по правде говоря, я бы не стал рассчитывать на это и тебе, малыш, не советую.

Шах тяжело вздохнул, взвесил на ладони мешок, а затем быстро шагнул вперед – и опешивший староста не успел даже моргнуть, как что-то острое уперлось ему в брюхо чуть пониже пояса.

Что именно – он увидеть не мог, потому что рука в боевой перчатке очень крепко взялась за ворот его кафтана.

-- У тебя есть выбор, – Шах слегка повернул нож, исторгнув из Крина совершенно детское «ай», – либо я увижу цвет твоего золота, в крайнем случае, серебра, либо цвет твоих потрохов. Лично я бы предпочел первое. А ты?

***

В деревню Малые Халки герои въехали незадолго до полудня, и Шон был этим весьма недоволен.

-- Говорю тебе, – в пятый за день раз бурчал он. – Надо было выезжать сразу после полуночи. Тогда бы у нас оставался еще день.

-- Отвечаю тебе, – устало огрызнулся Шах. – Ты сам превеликое множество раз утверждал, что скачка по ночному Запустению – не самый приятный способ расстаться с жизнью.

-- Для простых путников. Но мы-то с тобой...

-- Допустим, – вышедшая из хижины девчушка лет восьми недоуменно уставилась на героя, оживленно разговаривающего с собственной вьючной лошадью.

-- Ты можешь делать что хочешь и когда хочешь, – продолжал Шах. – Также я с Лисонькой, – он погладил адскую кобылу по гриве, за что был вознагражден злобно-признательным взглядом, – вполне можем постоять за себя. Но как насчет твоей лошади?

-- О ней бы позаботился я!

-- Как в прошлый раз?

-- Случайность! Просто невезение! Кто мог знать, что эти кустарниковые нетопыри...

-- Хватит, – шепотом потребовал Шах. – На нас люди смотрят.

-- Плевать, – беспечно отмахнулся Шон.

– Настоящий герой волен вести себя как ему угодно. Я знал одного героя, который любил разговаривать со своим ослом. Причем не просто разговаривать, а вести длинные философские дисскуссии о...

-- Это, случаем, был не тот говорящий осел, которого сотворил магистр Неймикус? – осведомился Шах. – И который потом стал профессором риторики в Дакирском университете?

-- Умный, да, – проворчал Шон, спрыгивая с лошади. – Посмотрим, что ты запоешь...