Ледяные страсти

Примеров полно. Оксана Казакова, с которой выиграл Олимпиаду Дмитриев, много лет каталась у Натальи Павловой. Лена Бережная и Антон Сихарулидзе перешли к Москвиной за два года до того, как стали чемпионами мира. Олег Овсянников до того, как уйти к Наталье Линичук, катался в группе Тарасовой. Алексей Ягудин попал в руки Алексея Мишина от Александра Майорова, а Евгений Плющенко и вовсе приехал к Мишину из Волгограда...

И конечно, отношения между тренерами, работающими с чемпионами или потенциальными чемпионами, не всегда безоблачные.

Случаются и сплетни и интриги, присутствует зависть и злость... Но чтобы вот так! Не просто отобрать учеников, а еще и унизить. Отлучить от любимого дела. Это мерзко, противно, недостойно.

Но у Льва Николаевича не было сил бороться. Плетью обуха не перешибешь. У Весталовой и Карпова связи и имя. А тренер Костышин – это всего лишь тренер Костышин. Таких по всей стране тысячи. Одним больше, одним меньше – кого это интересует.

Жизнь Льва Николаевича дала крен, и он не знал и не хотел знать, как войти в нормальную колею.

..

Вдруг он услышал какое-то шуршание в коридоре. Черт, опять не закрыл дверь, наверное, соседская собака забежала и куролесит.

– Лев Николаевич, вы дома? – раздался чей-то смутно знакомый голос.

– Зинаида Федоровна? Что вы тут делаете?

– Да вот пришла вас проведать. Бабульки во дворе говорят, что вы совсем плохи стали.

– Нет, Зинаида Федоровна, у меня все нормально, не волнуйтесь.

– Как тут не волноваться, вы посмотрите, на кого похожи стали.

Разве ж так можно? – сердобольно, по-бабьи воскликнула Зинаида.

– Со мной все хорошо...

– Как – хорошо? Где – хорошо? Не ели небось. Вот я вам пирогов напекла, давайте сядем чайку попьем. Где у вас чайник? – Зинаида тактично не стала упоминать о спиртном, чтобы не будить лиха. – Вы приведите себя в порядок, а я пока тут на кухне похозяйничаю.

Пока Костышин принимал душ, чистил зубы, брился, искал свежую рубашку, Зинаида умудрилась поставить рекорд по расчистке авгиевых конюшен, достойный Книги Гиннесса.

Она ловко рассортировала и перемыла гору грязной посуды, собрала мусор, окурки, бутылки, вынесла весь хлам на помойку. Когда Костышин вошел на кухню, там уже сверкала чистота, как в рекламе моющих средств, стол был накрыт, чай заварен. Он чувствовал, что возвращается к жизни.

– Вы, Лев Николаич, не убивайтесь. Горе-то, конечно, большое. Но Бог правду видит. Все еще наладится. А дома валяться да пьянствовать – никому еще не помогало.