Байки очень тёмных веков

Единственный человек, всегда следовавший за Повелителем, был Мирул, но такой чести мало кто позавидовал бы. Он был предан Повелителю беззаветно, но не из-за какого-то особенного уважения или любви, а из-за жуткого страха. Говорили, что в нём не осталось уже ничего, кроме ужаса перед Тёмным Властелином, что он не имеет своих желаний, и, кажется, даже своих мыслей. Большинство предпочли бы смерть подобному существованию, но у Мирула выбора, похоже, не было.

– Оружейная, – шепнул Мирул одному из доспехов.

Воин ни чем не отличался от других, стоявших в коридоре, но, как только Повелитель прошёл, он отделился от стены и заспешил обходным путём. Эта была странность Мирула: он всегда различал доспехи и настоящих стражников.

Повелитель шёл к оружейной, и слуги неслись впереди него обходной дорогой, чтобы подготовиться к появлению Лорда.

Дверь оружейной распахнулись будто сами собой, хранитель, стоявший наготове, согнулся в поклоне. Повелитель едва шевельнул рукой, и все, кто находился в оружейной, вылетели прочь.

Двери закрылись без единого скрипа, надёжно изолировав комнату от посторонних звуков и посторонних глаз.

Мирул обошёл повелителя, взял с полки пару инструментов, вернулся и принялся поправлять один из сегментов перчатки на указательном пальце. Он ещё во время аудиенции заметил деформацию. И когда только погнулась? Вроде, утром осматривал, ничего не было…

Пока он возился, Повелитель стоял неподвижно. Закончив, Мирул взял тряпочку и принялся протирать доспех: ржавчина и грязь тоже ни к чему, это портит образ.

 

Образ — вот, что важно. Может быть, сложно поверить, но половина всего могущества Повелителя заключалась в созданном образе. Не в силе, которой, конечно, хватило бы на восьмерых, не в магических способностях, по-совести сказать, уступавших многим магам, и даже не в поистине демоническом таланте полководца, а именно в образе.

Он наводил ужас одним своим видом, в самом начале ему зачастую даже не приходилось ничего делать, люди и сами склонялись перед ним.

Он создал армию из монстров, с готовностью последовавших за кем-то, кто не отказывал им в праве быть больше, чем животными, и кто сам был ещё большим чудовищем, чем они. Силой и хитростью объединил разрозненные княжества, ведущие вечную грызню, на их основе создал империю, равной которой ещё не видел мир. Ни один король, даже самый жестокий, не внушал людям такого страха, как он.